Молоток грохнулся об стол. Все глаза обратились на Стикса. Он поднял руки, и, как всегда, за него заговорил Кай. «Я сразу перейду к сути». Стикс по очереди встретился взглядом со всеми в комнате. «Несколько недель назад у нас было клубное дерьмо с картелем Кинтана. Когда все пошло наперекосяк, мы знали, что вероятность войны высока». Он замолчал, и Ковбой посмотрел на меня. Я вздохнул, понимая теперь, почему эта встреча провалилась. Я чувствовал, как напряжение просачивается от моих братьев вокруг меня. Адреналин начал нарастать. «Пять дней назад картель Кинтана объявил войну». Тишина в комнате стала густой и тяжелой. «Семья Кинтана сотрудничает с Ку-клукс-кланом. Они тоже объявили нам войну».

Мое дыхание участилось; горечь, ненависть и все, что я годами питал к этим ублюдкам, вырвались наружу. «Да, черт возьми», — пробормотал Вике себе под нос. Я слышал, как позади меня рычит Пламя, слышал, как сжимаются кулаки и быстро дышит от волнения.

«Мы переходим на повышенную боевую готовность», — жестами показал Стикс, а Кай заговорил. «Я звонил только в южные штаты. Но если эта война станет грязной, все отделения переедут в Техас, пока она не закончится». Стикс вздохнул, затем добавил: «Последняя война унесла много жизней». Он позволил этому задержаться у нас всех. Я посмотрел на Ковбоя. Он посмотрел на меня, и мы оба почувствовали тяжесть слов Стикса. Я снова повернулся к Стиксу. «Я не ожидаю, что это будет как-то иначе». Стикс оглядел комнату. «Некоторые из нас не вернутся оттуда, куда бы нас ни завела эта война».

«Если мы падем на клуб, это будет чертовски почетно», — с гордостью сказал Suede, президент арканзасского отделения. Братья кивнули. Styx кивнул в ответ в знак одобрения.

«Мы должны быть сильными», — прожестикулировал Стикс, Кай — его рупор. «Сражаются только самые преданные братья». Стикс посмотрел на Таннера. Я нахмурился. Какого хрена происходит? Таннер выскочил из комнаты. Затем Стикс посмотрел на Титуса. Я замер. Ковбой протянул руку и схватил меня за руку.

Титус оглядел стол. Он улыбнулся своей обычной чертовой самоуверенной улыбкой. «Ты смотришь на меня, През?»

Стикс наклонил голову набок. «Тебе есть что сказать?» — перевел Кай. «Что-нибудь, в чем… признаться?»

Брови Титуса нахмурились. Но этот ублюдок неловко поерзал на своем месте. Я услышал, как дверь позади меня открылась. Таннер снова вошел в комнату с папкой в руках. Он остановился рядом с Танком.

«Нет», — ответил Тит на вопрос Стикса.

На этот раз Кай взял инициативу в свои руки. «Мы немного покопались». Он махнул рукой Таннеру. Таннер обошел стол и бросил папку… прямо перед Титусом. Титус уставился на папку. «Заметил, что денег не хватает в отделении в Новом Орлеане». Кай улыбнулся своей чертовой голливудской улыбкой, но она была пронизана яростью. «Оказывается, маленький президент с мечтами о власти белых спускал деньги, чтобы финансировать свой местный старомодный Ку-клукс-клан». Кай хмыкнул, и в комнате поднялось напряжение. «И это просто не по правилам».

Титус швырнул папку обратно через стол. «Это чушь!»

«Не пускай никого с любым цветом кожи в отделение, кроме белого». Кай откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди. «А потом обвинить в краже единственного темнокожего брата и изгнать его из своего клуба». Мои глаза расширились. Титус резко повернул голову ко мне. Его губы скривились от отвращения. Кроу тоже посмотрел, и я увидел, как на его лице вспыхнула чертова вспышка.

«Есть что сказать, ублюдок?» — сладко спросил Кай, а затем погасил улыбку. «Тебе слово».

Титус вскочил на ноги. Его глаза сузились и обшарили всю комнату. «Этот гребаный клуб раньше что-то значил. Мы были белыми. Вход был разрешен только белым членам». Он плюнул через стол, целясь в меня. «А потом вы все начали пускать сюда черных, коричневых и всех остальных низших типов, которых только могли найти. Клуб быстро пошел в пике». Титус посмотрел на Кая и Стикса. «Когда ваши папы были у власти, по крайней мере, в начале, они были правы. Только гребаные солдаты носили нашивку Палача». Он уставился на Стикса. «А потом этот заикающийся придурок вошел и взял верх. Кашляя и запинаясь, говоря руками, как гребаная слабачка. Сделав нас гребаной шуткой каждого однопроцентного клуба в Штатах…»

Стикс выскочил из кресла, бесшумный, как гребаная ночь, и схватил Титуса за порез. Он вытащил его в переднюю часть комнаты, выбил его ноги из-под него и выстрелил ему прямо в гребаный череп.

Стикс бросил еще теплый труп Титуса на землю, остановившись только для того, чтобы сорвать нашивку «Prez» с его пореза и ударить ею Кроу по груди. Засунув пистолет обратно в джинсы, он показал: «Поздравляю, теперь ты — Prez».

Стикс сел и, как будто на полу не было гребаного мертвеца, а у его ног не было лужи крови, жестами написал: «Еще с кем-нибудь изменником придется иметь дело?» Головы покачнулись. Стикс выдохнул. «Война идет. Так что идите нахуй к своим старушкам, пейте столько гребаного бурбона, сколько сможете, и будьте на хрен готовы… потому что некоторые из наших дней сочтены».