От звука ее ласкового голоса я закрыл глаза.

— Скажи мне, в чем дело. Что тебя мучает?

Признание уже вертелось на кончике моего языка. Но вместо этого, когда я открыл рот, заговорила душа.

— Я совсем один, — отрывисто проговорил я. — Мне так чертовски одиноко, что я едва могу дышать.

Я открыл глаза и увидел темно-карие, блестящие от слез глаза Хармони.

— Райдер, — шепнула она.

Ее пальцы перестали гладить мою кожу. Вместо этого она скользнула рукой мне под ладонь и, сцепив наши пальцы, крепко их сжала. Хармони не сказала ни слова, но я понял… она здесь со мной.

Она вместе со мной в моих страданиях.

Мы смотрели друг другу в глаза. Не говоря ни слова, но они и не были нужны. Сейчас слова были бесполезны. Я за всю свою жизнь не чувствовал того покоя, каким наполнило меня это безмолвное прикосновение.

Одно единственное нежное прикосновение прогнало боль… хотя бы на один драгоценный момент.

Внезапно я услышал раздавшийся у двери вздох. В мгновение ока я выпустил руку Хармони и поднялся в сидячее положение. Я повернул голову, чтобы посмотреть, кто вошел ко мне в камеру, и встретился взглядом с Фиби. Она застыла на месте и широко распахнутыми глазами уставилась на проделанную в кирпичной стене дыру.

У нее в руках задрожал таз с водой.

— Фиби, — отстранившись от стены, прошептал я.

У Фиби кровь отлила от лица, но ей удалось взять себя в руки и закрыть дверь камеры. Она опустила глаза и медленно подошла ко мне. Не поднимая головы, она поставила таз на пол. Затем окунула тряпку в воду, взяла мою руку и начала смывать с нее кровь. За всё это время она ни разу не подняла голову.

У меня бешено колотилось сердце. Она видела, как мы с Хармони держались за руки.

Я не мог позволить Фиби рассказать об этом Иуде. Рассказать об этом охранникам. Я не дам им забрать Хармони из соседней камеры. Она нужна мне здесь… Она мне необходима.

Когда Фиби перешла к другой руке, я осторожно взял ее за запястье. Прикосновение было едва ощутимым, но Фиби подскочила так, словно я ударил ее по лицу. Когда она попыталась вырваться, я нахмурился.

Я по-прежнему держал ее за руку.

— Фиби, — тихо произнёс я, скользнув взглядом к двери.

В ней нарастала паника. Я не хотел, чтобы её услышали охранники.

— Фиби, — снова попытался я. — Пожалуйста. Я не причиню тебе вреда.

Похоже, мои слова вернули Фиби из охватившего ее ужаса. По-прежнему не поворачивая головы, она пыталась восстановить дыхание. Я слегка потянул ее за запястье. Она сделалась неподвижной. Меня охватила тревога и растерянность. Фиби была на себя не похожа. Нисколько. Она была натянута, как струна и вздрагивала от каждого моего прикосновения.

Я задумался, что же такого порассказал ей обо мне Иуда, чтобы я мог вызвать в ней такую реакцию. Решив это выяснить, я наклонился вперед и свободной рукой легонько взял ее за подбородок. У Фиби перехватило дыхание. Она напоминала попавшего под свет фар оленя. Я, как можно осторожнее, развернул к себе ее лицо. Поначалу она пыталась сопротивляться, но потом, в конце концов, подчинилась.

Естественно. Как и любая другая женщина в общине.

Я потрясенно распахнул глаза. Всё её лицо было в синяках, на бледной коже виднелись тёмные пятна. На заживающих желтых ушибах обозначились совсем новые раны и ссадины. Фиби не отрывала своих голубых глаз от земли.

— Фиби, посмотри на меня, — велел я.

У нее безвольно поникли плечи, и она взглянула мне в лицо. По ее израненной коже покатились слезы.

— Кто это с тобой сделал?

Фиби снова опустила взгляд, но я повыше приподнял ее подбородок.

— Скажи мне, — настойчиво произнес я.

Фиби закрыла глаза, от волнения у нее задрожала нижняя губа. Снова открыв глаза, она посмотрела прямо на меня.

— Пророк Каин, — тихо сказала она, и у меня внутри всё сжалось.

Я уже открыл было рот, чтобы ее переспросить, действительно ли это сделал мой брат, как вдруг заметил странную интонацию ее голоса — она вовсе не отвечала на мой вопрос… она ко мне обращалась. Фиби давала мне понять, что знает, кто я такой. Она знала о том, что сделал Иуда…

…Она знала.

Я молча кивнул, чтобы не говорить, на случай, если нас слушает Хармони.

На разбитых губах Фиби появилась слабая торжествующая улыбка. Она указала на мои скрытые под слоем крови и грязи татуировки.

— Они только подтвердили мои догадки, но я еще раньше поняла, что он сделал, потому что вы с ним очень разные.

Я оглянулся на проделанную в стене дыру. Потом повернулся к Фиби и прижал к губам палец. Она понимающе кивнула.

— Кто это с тобой сделал? — снова спросил я.

Фиби взяла брошенную тряпку и окунула ее в воду. Смывая с меня грязь, она прошептала: