«Он не очень хорошо с этим справляется», — сказал АК, подходя ко мне, пока Флейм шел через поляну, чтобы побыть одному. Я не отрывал от него своих чертовых глаз, видя, как он сжимает челюсти и как его глаза мечутся по поляне, словно он вылезает из своей чертовой кожи. «Он думает, что пламя вернулось. Он думает, что они убьют Мэдди и ребенка. Черт, мне кажется, он снова сходит с ума». АК провел рукой по лицу. Он выглядел измученным.

«В прошлый раз, когда это случалось, все прошло не так хорошо», — сказал Викинг, скрестив руки на своей огромной груди. «Думал, мы его потеряем. Мэдди, конечно, спасла его. Теперь он думает, что потеряет Мэдди » . Глядя на брата, я чувствовал, как во мне тоже растет гнев. Больше ничего. Сначала Слэш, чертово отстранение, теперь Флейм снова теряет самообладание.

Я не могла его потерять. Он не мог, блядь, сломаться. Мэддс не пострадала бы. Она была беременна. Я думала, что большинство беременностей проходят нормально. Я, блядь, не знала. Но потом мое сердце упало на землю, просто представив, что она действительно пострадала, если что-то случилось бы с ней и ребенком. Что, черт возьми, тогда случилось бы с Флейм? С нами? Я не могла потерять и Мэдди. Я уже потеряла одну маму. Мне нужна была Мэдди в моей гребаной жизни.

«Он не может испытывать еще больше стресса», — сказал АК и посмотрел на меня. В секунду внутри меня вспыхнуло пламя ярости.

Я скривил губы, ухмыляясь, но мне было совсем не весело. «Я», — сказал я АК, затем кивнул головой. «Я — чертов стресс». Я рассмеялся в лицо АК. «Сообщение получено, АК. Пошли, Зейн», — сказал я и отступил. «Давай убираться отсюда нахрен».

«Он никуда не денется, — сказал АК. — Этот ублюдок зайдет в дом, а потом я отвезу его к его теткам».

«Что? Почему? Я остаюсь здесь!» — закричал Зейн.

«Подумай еще раз», — сказал АК. «Ты думаешь, школа не звонила?»

Зейн взглянул на меня, в его глазах пылала ярость, и ворвался в каюту АК, захлопнув за собой дверь. Повернувшись, я вошел в каюту и в свою комнату. Я мерил шагами стены к стене, деревянный пол скрипел под моими ногами. Я выглянул в окно и увидел, как Флейм смотрит на свои руки, кровь струится по его изуродованной, татуированной коже. Его лицо было пустым, как будто моего брата больше нет на этой проклятой, ебаной планете. Глубокое чувство страха разлилось по моим венам. Я не мог, черт возьми, выносить это. Я не мог больше выносить это дерьмо. Я чувствовал, что выхожу из своей кожи, гнев — дикий волк, который пытается вырваться на свободу. Я никогда, черт возьми, не выпущу его. Я знал, что никогда не вернусь, если сделаю это.

Я засунул руку под кровать, достал нераспечатанную бутылку «Джека», которую украл из клуба, сигареты и пистолет, вышел через заднюю дверь и скрылся среди деревьев.

Упав перед широким стволом дерева, я открыл крышку бутылки и начал пить. Я пил и пил, курил дым за дымом, пока мои легкие не стали сухими, а лес передо мной не начал расплываться. С каждым глотком спиртного воспоминания о дне, когда умер Слэш, начали исчезать из моего сознания. Ультра HD техниколор уступил место зернистому черно-белому. Но чертовы призраки не исчезли. Нет, эти ублюдки никогда не исчезали. Они никогда не оставляли меня одного — чертовы Жнецы за моим плечом.

Я моргнул в темный лес. Ночь наступила так же быстро, как Джек так легко проскользнул мне в горло. Я видел, как они выходили один за другим. Я видел, как люди, которых я убил в тот день, когда умер Слэш, шли ко мне, кровь сочилась из их грудей, голов и ног — в какую бы часть я ни попал, выпуская пулю за пулей в их смертные тела, разрывая их на части и лишая жизни.

«Умри», — прошипел я, мои слова были невнятны даже для моих ушей. Но они продолжали прибывать. Следующими были мексиканцы, которых мы с Смайлером убили совсем недавно, они двигались ко мне, их внутренности были обнажены, лица впали и пожелтели, смерть пожирала их, как жадный паразит.

И тут я увидел его. Я, блядь, увидел Слэша, с раненой головой, кровью, забрызгавшей его лицо и тело. Его глаза не отрывались от моих. Моя гребаная грудь треснула, увидев моего лучшего друга таким. Он сел рядом со мной, изучая мужчин, которые все еще шли ко мне. Мои руки дрожали, чувствуя его так близко. Я пытался убедить себя, что никто из этих людей не настоящий, что Слэш был похоронен, уже за рекой Стикс с Аидом. Но я чувствовал его ледяное дыхание на своей щеке. Я слышал, как он хрипит, борясь за дыхание, которое вернет его к жизни. «Убей их», — прошептал он мне на ухо. Мир наклонился в сторону, пока он говорил. Я был так чертовски пьян. Поэтому, наплевав на все, мне больше было все равно.

Я сильно закашлялся. Мои легкие почернели и были трахнуты количеством дыма, которое я в них вталкивал. Каждый день я пил и курил. Каждый день я терял нахрен еще одну часть своего разума. Я был убежден, что теперь терять уже нечего. Я быстро следовал за Смайлером в пропасть.

Ничего не помогало. Ничто не блокировало призраков.