Так мы и сидим, болтая о случайных вещах, и я совершенно забываю, что опаздываю на работу.

Джош

Мой телефон звонит, а это значит, что смена Уэйда закончится через час и нужно выезжать на указанный адрес. Но это несложно, ведь я уже сижу в припаркованной неприметной машине через дорогу от дома Элси. Прошло всего два месяца с тех пор, как мы взяли объект под наблюдение, а я уже сбился со счета, сколько раз мысленно отвешивал себе подзатыльник за желание поменяться с ребятами.

Мне даже пришлось пойти на компромисс с собой и согласиться на адвокатскую практику, лишь бы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей. Чем больше мы следуем за ней повсюду, тем сильней у меня проявляется необъяснимое желание быть ближе. В переулке между домами мелькает фигура, и красный отблеск волос подсказывает, что Уэйд уходит. Он на секунду поворачивает голову в мою сторону, точно зная, куда нужно смотреть, а потом подходит к черному мотоциклу, прислоненному к стене парковки так, что его не видно в тени. Фары ослепляют резкой вспышкой, двигатель байка оживает, и с грозным рокотом Уэйд исчезает в ускользающей ночи.

Проходит время, и тусклый солнечный свет вырисовывает розовой краской узоры на домах. Сегодня выходной, стало быть, Элси будет готовиться к своим кулинарным курсам, а потом угощать всех соседей полусотней различных круассанов или, может быть, канноли с начинкой из рикотты. Утренний черный кофе одиноко урчит в моем пустом желудке, и, нашарив в бардачке последнюю упаковку магазинных бисквитов, я делаю пометку пополнить запас быстрой еды, который обычно храню в машине.

Пока жду выхода Элси из дома, мне в голову приходит шальная мысль, которая ударяет, как бейсбольная бита. Поначалу наблюдение за ней было не чем иным, как любопытством: каждому из нас было интересно, для чего полковнику понадобилось усиливать охрану неприметной сироты, живущей обычной жизнью. Но за эти пару месяцев приезды к ее дому стали спасительным глотком кислорода в рутине, состоящей из крови и пыток. Человек, по сути не имеющий нормального дома, создавал вокруг себя ауру неповторимого тепла, к которой моя холодная душа притянулась сама собой.

Мне нравится просто смотреть издалека, как она гладит бездомных кошек по пути в супермаркет или с пятнами муки на щеках выходит из здания, где обучается кулинарии. Я испытываю благоговение от обычных вещей, которые связывают мир Элси Грин с моим. Это ощущение похоже на проблеск солнца после грозы, когда в воздухе разливается прохлада, а последние мелкие капли все еще рассыпаются в воздухе, искрясь в ярких лучах. Как долбаное волшебство, только в тысячи раз реальней и ощутимей. Его хочется завернуть в плотную бумагу и убрать в бардачок машины, чтобы вытаскивать и наслаждаться, отвлекаясь от кровопролития и жестокости. А еще все это – очередное напоминание о том, для чего я делаю свою работу все эти годы: чтобы такие люди, как Элси, могли жить своей безопасной жизнью, просто печь кексы по субботам и пить ароматный чай в летнем кафе, не подозревая, что в мире есть что-то опасное и разрушительное.

Парадная дверь многоквартирного здания открывается, и блондинка с выразительными карими глазами выпархивает, вприпрыжку спускаясь по лестнице в летнем платье, обтягивающем верхнюю часть фигуры. Мой взгляд следует за ней, пока тело не может найти сил, чтобы выбраться из машины. Я поражен, обескуражен и прикован к месту, пока она, как крошечная желтая бабочка с полупрозрачными крыльями, летит навстречу новому дню.

Приходится заставлять себя быстрее передвигать ногами, чтобы не потерять ее из виду. Я не могу ехать на машине, поэтому иду пешком и вру себе, что сокращаю дистанцию, нарушая протокол, лишь для того, чтобы удостовериться в ее безопасности, а не потому, что хочу вдохнуть аромат ее цветочных духов и свежей выпечки, следующий за ней по пятам, как беспризорный щенок.

На полпути к супермаркету телефон Элси звонит, и мое любопытство толкает стрелку морального компаса вниз, я подхожу еще ближе, слушая разговор.

– Ничего страшного, я испеку еще в следующий раз! – щебечет девушка, и я понимаю, что речь о какой-то выпечке. Несколько минут она болтает о том, как прошел ее вчерашний день, и я улыбаюсь, слушая о том, как доблестная защитница мышей поругалась с домовладельцем за право грызуна пожить в ее арендованном доме. Неудивительно, что здание кишит мышами: оно такое древнее, что вот-вот развалится. – Серьезно? – Она замирает на тротуаре, и я так увлечен ее болтовней, что чуть не врезаюсь ей в спину. – Нет, нет! Я с радостью пойду с тобой на свидание, – чуть тише говорит она с придыханием, нервно сжимая в руках сумочку.