– Ты слышала, что я сказал? Мне жаль, что обидел тебя, прости, – повторил Доминик. – Теперь между нами все улажено? – Он наклонил голову, сканируя меня взглядом, но я была не в силах произнести ни слова.

Осознание поразило меня до дрожи.

– Да, теперь все улажено, – не своим голосом выдавила из себя, все еще ошеломленная этим открытием.

– Так ты… – Он на короткое время замолк, подбирая слова. – Ты подумаешь над сегодняшним предложением?

Я не стала напоминать, что, со слов его отца, у меня нет выбора. Только что у меня появился шанс окунуть Доминика Каллахана в чан с его же ядом. Мне не нужно было думать дважды.

– Я согласна, но у меня есть условия.

Он шагнул ближе, застигнутый врасплох внезапным поворотом разговора.

– Я слушаю.

– Мне нужно, чтобы отец отозвал того цербера, что пасет меня днем и ночью и вернул моего старого водителя.

– Хорошо, что еще?

Было ясно, что замужество и, возможно, шантаж помогут мне выйти из тени отца. Поэтому я решилась на большее.

– Ты сделаешь так, чтобы мой отец ослабил свой контроль.

– Считай, сделано. – Он так быстро со всем соглашался, что я уже чуяла какой-то подвох, но перспектива свободы была слишком притягательной.

– Один день в неделю вместо учебы я буду заниматься своими делами, и ты не будешь совать в них свой нос, а отцу скажешь, что проводила время с тобой. Если нарушишь это или любое другое условие, я уйду.

– Мне придется иметь дело с законом?

– Я сказала, что ты не будешь задавать вопросов.

Он прищурился, но кивнул.

– Прекрасно, – я почти заставила себя улыбнуться. – И последнее.

– Ну конечно, – ухмыльнулся Доминик.

– Это брак по расчету, поэтому не ожидай, что что-то из этого будет настоящим.

Ухмылка Доминика стала шире, он провел большим пальцем по своей нижней губе, забавляясь.

– Как пожелаешь, принцесса. Только не спеши нарушать свои же условия.

Бросив на меня последний веселый взгляд, он, прихрамывая, вышел из комнаты.

Мое тело будто ждало, когда это случится, потому что ноги тут же подкосились, и я осела на пол у окна, прижимая колени к груди и упираясь в них лбом.

Иисус, я только что заключила сделку с Дьяволом.

Вечер в компании Брайана Донована неизменно состоял из большого количества нездоровой пищи, разговоров о рыбалке, веселых подшучиваний и запахов, которые можно было смело разливать по бутылочкам с надписью «Дом», чтобы продавать в парфюмерных магазинах. Я возвращался примерно два раза в год, всякий раз спонтанно, и неизменно удивлялся, когда моя спальня была прибрана в ожидании. С тех пор как принял решение уйти из дома, мне и в голову не приходило, что однажды смогу найти место, в котором буду чувствовать себя настолько счастливым. Но так было не всегда.

Я мог с точностью сказать, что впервые все покатилось к чертям, когда мамы не стало. Нам с Дэмиеном было по восемь, и понимание происходящего с трудом догоняло бегущие вперед детские мысли. В один момент женщина, что подарила нам жизнь, стояла на балконе третьего этажа, смеясь и пританцовывая, и вот, буквально спустя десять минут, ее тело лежало распластанным на гравийной дорожке, огибающей особняк.

– Доми, ты будто ангел, созданный на небесах, – с упоением шептала мама, баюкая у себя на груди мою голову и целуя в закрытые веки. Ее теплые руки и запах жасмина навсегда запечатлелись в памяти. – Мой ангел, – повторяла она.

Только спустя годы я осознал, что исчадия ада не порождают ангелов, как бы они ни старались. Отец стал еще черствее с ее смертью, все чаще срывая гнев на подчиненных, а затем и на нас с братом. Время шло, и каждый новый день, наполненный звуками ударов и пощечин, приближал меня к черте, перейдя которую я больше не смог бы стать прежним. Я уже не был обычным ребенком, постепенно становясь подобием монстра, который меня сотворил.

В подростковые годы, будучи злым на весь мир и преисполненным юношеским максимализмом, я стал попадать в переделки. Если кто-то задирал меня, я ограничивался предупреждающим взглядом в его сторону, но стоило обидчику хотя бы заикнуться по поводу моего брата, то тут же срывался, устраивая драку. Куча психологов, новые наказания отца и осуждающие взгляды сверстников и их идеальных родителей превратились в рутину. Пока школьный тренер за шкирку не притащил меня в зал, заставив колотить боксерскую грушу так, что кулаки чуть не стерлись в кровь, а потом до изнеможения и глубокой ночи нарезать круги по стадиону.