Давлю педаль газа и злюсь. Так сильно, что разодрала уже кожу на больших пальцах.

Я пойду. На зло Эзре. Нацеплю платье, которое он подарил, а потом сожгу его вместе с туфлями. Чтоб больше никогда не вспоминать о том прекрасном вечере в Сан-Диего, когда татуированные руки аккуратно повязывали на моей талии расшитый бисером пояс, когда эти же руки этим же поясом позже прикрывали мне глаза, чтобы я смогла довериться бездушному демону.

«Не нужно заезжать. Доберусь самостоятельно», – быстро печатаю ответ и отбрасываю телефон на пассажирское кресло, тяжело выдыхая.

Кажется, я совершаю глупость. Сообщение доставлено секунду назад, а я уже жалею о том, что сделала. Хочется позвонить Эзре и все объяснить. Эта мысль закрадывается в голову всего на миг, но я тут же ее отгоняю.

Ему не нужны мои объяснения.

Он, не раздумывая, выгнал меня из бара, не позволил сказать ни слова в свою защиту. Он выкинул меня и из сердца. Так легко и просто, как будто я там – одноразовый случайный гость.

Поэтому я не собираюсь ничего объяснять. Я уже пыталась.

***

Холодный ветер свищет и завывает между башнями из старых жестяных контейнеров. Волны залива Массачусетс неспокойные, как и я. Небо затянуто тучами, и меня совсем не видно под мигающим светом фонаря. Я слабо касаюсь струн гитары, и они ноют подобно моему сердцу. Интересно, оно когда-нибудь теперь обретет покой?

– Из-за нее, из-за нее… Ее бесконечно летняя улыбка разбивает мою защиту, и я прекрасно понимаю, что сегодня ночью не усну, думая о ней…

Я выучила слова песни Дермота Кеннеди на следующий же день после Нового года. Я слушала ее на повторе в наушниках дома, по пути на работу, в баре. Ведь эта песня особенная для Эзры. По его мнению, в этих строках скрыта я и его ко мне чувства.

– Она поймала меня за шиворот, когда я стоял на краю могилы под ярко-синим небом. Словно говоря: «Теперь я здесь».

Мой голос почти не слышен – его уносит ветер и где-то там, на волнах, превращает в морскую пену.

– Я никогда не устану от мыслей о тебе. И мне интересно, получится ли что-нибудь у нас? – пою и чувствую на губах солоноватый привкус. Я снова пла́чу.

Эта боль – она живая. Она не притупляется и жжет.

Лучше бы я никогда не любила.

– Я знаю, что хотел бы быть тем, к кому она всегда могла бы прийти. И если мы преодолеем этот путь, ждут ли нас демоны в самом конце?

Это пою не я. Мои губы сомкнуты. А голос слишком груб для моего шепота.

Я накрываю рукой струны и всматриваюсь в темноту, от которой медленно отделяется черный силуэт.

Глава 9. Руины

Эзра

– Ты придурок, Эзра.

Серена захлебывается слезами и выбегает из моего кабинета, а во мне просыпается бес.

Я толкаю кресло со всей мо́чи. Оно врезается в тумбу, и та содрогается. Ору не своим голосом и сметаю все со стола. Компьютер, клавиатура, бутылка ви́ски, стаканы, ручки, записные книжки – все летит на хрен под мой дикий крик. Я не успокаиваюсь и бью с ноги в шкаф, разламывая его дверцу.

Она предала меня!

Она все это время водилась за моей спиной с Шейном!

Гнев управляет моим телом, и я ударяю кулаком в стену, разбивая его в кровь.

Она лгала мне с первой нашей ночи! Лгала каждый день после Рождества.

Как я мог быть таким кретином?

– Господи, Эзра! – в кабинет влетает Стенли, только слишком поздно, я наношу по стене второй удар и, кажется, ломаю себе руку, но совершенно не чувствую боли. Она вся там, в сердце. – Эзра, остановись! – она обхватывает мои плечи и закручивает руки за спиной. – Пожалуйста! Прекрати!

– Она предала меня, Стен! Серена предала меня!

– Нет. Нет, Эзра. Все не так. Послушай… – Стенли сильнее сдерживает мои руки за спиной, чтобы я не проломил стену или не раздробил свои кости.

– К черту! Я все видел своими глазами! Она спуталась с Шейном! Она не просто вогнала нож мне в спину. Она выдрала мое сердце! Она, блять, предала меня! – отталкиваю Стенли и сметаю со шкафа рисунки Бостона, которые он когда-то приносил мне из школы. – Я раскрыл ей душу… Я рассказал ей про сына… А она… Прикинулась бедной несчастной девочкой и предала.

– Эзра… – Стенли мягко касается моего плеча. – Она не могла так поступить с тобой.

– Она такая же, как все, – тяжело выдыхаю, опуская разбитые руки. Ярость притупляется. Злость выходит вместе с кровью из ран на кулаках. Гнев сменяется отчаянием.

Я ведь доверил ей самое дорогое, что у меня есть. А она тут же прыгнула в тачку к Шейну. Она ничуть не лучше Рэйчел. У той нет самоуважения, а у этой – чести.

– Ты знаешь, что это неправда, – Стен усаживает меня в единственное уцелевшее кресло и устраивается рядом на подлокотнике. – Серена бы никогда не предала тебя. Я знаю. Я видела это в ее глазах. Она любит тебя.