– Я не выбирал ее. – Его голос срывается. – Любовь нелогична. Ты проваливаешься в нее, как в канализационный люк. А потом просто застреваешь. Ты скорее умираешь в любви, чем живешь в ней.

Я не хочу выслушивать его любовные аналогии. Я хочу знать, почему он любит ее. Я трогаю серьги в виде золотых колец, которые надела. Я купила их после того, как встретилась с ней в закусочной. Но на мне они смотрятся не так, как на ней. Ей они придавали экзотический вид, а я выгляжу в них так, будто вырядилась для маскарада. Я сдергиваю их с ушей и отбрасываю в сторону.

Но я могу быть тем, что ему нужно. Он просто должен дать мне шанс доказать это.

– Ты должен вернуться домой.

Он опускает голову. Мне хочется заорать: ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!

Когда он делает это, его глаза смотрят сурово.

– Я подал документы, Леа. Все кончено.

Документы?

Я произношу это слово шепотом. Оно слетает с моих уст, обжигая их.

– Документы?

Мой брак достоин чего-то большего, чем какие-то там бумаги. Нельзя оборвать его этим гнусным словом. Калеб привык добиваться своего. Но не на этот раз. За это я буду бороться с ним.

– Мы можем обратиться к консультанту по вопросам брака и семьи. Ради Эстеллы.

Калеб качает головой.

– Тебе нужен кто-то, кто сможет любить тебя, как ты заслуживаешь. Прости… – Он сжимает зубы и смотрит на меня почти умоляюще, как будто ему необходимо, чтобы я поняла. – Я не могу дать тебе этого, Леа. Господи, мне жаль, что я не могу этого сделать, Леа. Я пытался.

Я думаю об этом, правда. Думаю о том, как застукала его, когда он смотрел на Оливию, как будто только она имела значение на этой гребаной планете, и о том, как он два года хранил ее мороженое в морозилке. Что это за любовь? Маниакальная? Как она смогла соединить его мозг со своей платой? Когда я заканчиваю думать об этом, то так задыхаюсь, что поворачиваюсь к дверям кухни и распахиваю их. Воздух снаружи густой и неподвижный. Он похож на желе, и мне кажется, что каждая частичка моего сердца разрывается. Я меряю шагами внутренний дворик и уже через несколько секунд чувствую, как блузка прилипла к спине. Краем глаза вижу, что Калеб выходит вслед за мной. Он держит руки в карманах и покусывает верхнюю губу.

Я мысленно перебираю уловки из моего арсенала, глядя на его лицо: жесткое, решительное и в то же время полное жалости. Я не хочу его жалости. Я хочу то, что есть у Оливии. Хочу, чтобы ему было достаточно одной меня.

Честность – штука неприятная, и я ее ненавижу. Она всегда имеет последствия, которые портят твою жизнь… Господи, лучше я обойду правду стороной и отыщу ложь, с которой смогу жить. Это и есть то, что я называю компромиссом. Знать, что мой муж любит другую, и жить с этим… это правда, которой не хочется смотреть в лицо, а теперь он заставляет меня все-таки сделать это.

Я перестаю ходить взад-вперед и встаю перед ним, уперев руки в бока.

– Я не подпишу эти бумаги. Я буду бороться с тобой.

Мне хочется дать ему пощечину, когда он прищуривает глаза и качает головой.

– Зачем ты хочешь этого, Леа?

Чего я хочу, так это иметь семью, которую я создала кровью, потом и тяжелым трудом. Я хочу, чтобы все это имело смысл. Я победила честно и справедливо. Эта стерва держала его в руках, а я вернула его. Так почему мой гребаный приз пытается развестись со мной? Я собираю себя, все свои обозленные кусочки воедино, чтобы взять ситуацию под контроль. С Калебом злоба не сработает. С ним надо обращаться иначе – надо обратиться к его рассудку. Ему присуща неколебимая британская честь и американская практичность.

– Я хочу то, что ты поклялся мне дать. Ты сказал, что никогда не сделаешь мне больно. Сказал, что будешь любить меня в радости и в горе.

– Да, я это говорил. Я не знал… – Он закрывает лицо руками. Я не уверена, что хочу, чтобы он продолжал. Его акцент, его чертов акцент.

– Чего ты не знал, Калеб? Что ты все еще помешан на своей первой любви?

Он поднимает голову. Мне удалось завладеть его вниманием.

– Я нашла у тебя то кольцо. После того, как ты попал в аварию. Почему ты купил мне кольцо, если все еще любил ее?

Его лицо мертвенно-бледное. Я продолжаю.

– Это ненастоящее. Эти твои чувства обращены к кому-то, кого больше не существует. Я настоящая. Эстелла настоящая. Останься с нами.

Он ничего не говорит.

Минуту я рыдаю. Почему он думает, что у него есть ответ на вопрос о том, что такое счастье? Мне казалось, что у меня есть ответ, и куда это меня завело?

Как-то раз Калеб сказал мне, что любовь – это желание, а желание – это пустота. Я напоминаю ему об этом. Он явно потрясен, как будто не может поверить, что я была вообще способна понять эти слова. Пожалуй, я уже достаточно долго разыгрывала перед ним дуру.

– Это не так просто, Леа.