Вот и все. Так просто – наши сердца соединены нерушимыми узами.

Мы ссоримся. Занимаемся любовью. Готовим огромные ужины и так объедаемся, что не можем двигаться целыми днями. После того, как она защищает в суде убийцу и выигрывает дело, она продает свою долю в бизнесе, и мы переезжаем в наш дом в Неаполе. Она шутит, что если продолжит защищать преступников, то окажется в аду, а ей бы не хотелось коротать вечность с Леа. Она открывает свое собственное агентство, а я работаю из дома. Мы устраиваем небольшой сад с овощными грядками. Оливия не одарена садоводческими талантами, и у нее вянут все растения, но я возвращаю их к жизни втайне от нее, убеждая ее, что она отлично справляется. Она чрезвычайно гордится своими (моими) помидорами.

Мы пытаемся завести ребенка, но у Оливии дважды случается выкидыш. В тридцать пять ей ставят диагноз – рак яичников, и она проходит через гистерэктомию. Целый год она утопает в слезах. Я стараюсь быть сильным, по большей части потому, что она нуждается во мне. Но, так или иначе, я боюсь потерять ее: если не из-за Ноа или Тернера или даже из-за нее самой, то из-за рака. И рак не был тем врагом, с которым я хотел бы сразиться. Я просто молил Бога сохранить ей жизнь и сделать так, чтобы ее рак исчез. Именно об этом я просил – сделать так, чтобы он исчез, словно пятилетний мальчишка, в чьем шкафу прятался бугимен. Должно быть, Господь внял моим молитвам, потому что рак не вернулся, и бугимен испарился. Но стоит мне вспомнить о том периоде нашей общей жизни, мои руки трясутся.

Я хотел бы быть отцом ее ребенка. Иногда, когда она задерживается в офисе, я сижу в комнате, которую мы хотели выделить под детскую, и размышляю о прошлом. Бессмысленная пытка, но, полагаю, таковы последствия для неидеальных, глупых людей. Оливии не нравится, когда я думаю лишком много – она говорит, мои мысли слишком глубокие и вгоняют ее в меланхолию. Возможно, она права. И я бы возненавидел себя, если бы заставил ее увидеть все так, как вижу я, – то, что если бы я поступил правильно и бился бы сильнее, если бы она сопротивлялась меньше, мы могли бы сойтись раньше. Мы могли бы завести ребенка прежде, чем стало бы слишком поздно – до того, как ее тело сделало нашу мечту невозможной. Но мы не смогли, и это немного сломало нас обоих.

Я пришел к выводу, что не существует правил, как жить эту жизнь. Нужно делать то, что необходимо для выживания. Если это означает бегство от любви всей твоей жизни, чтобы сохранить собственный рассудок, пусть будет так. Если это означает, что ты должен разбить чье-то сердце, чтобы не разбилось твое, – пусть будет так. Жизнь сложна и запутанна – слишком, чтобы в ней можно было придерживаться чего-то абсолютного. Мы все сломаны. Возьми какого угодно человека, встряхни его, и услышишь дребезжание осколков, из которых он состоит. Осколков, оставленных нашими отцами, матерями, друзьями, незнакомцами или возлюбленными. Оливия гремела уже не так сильно, как раньше. Любовь – инструмент, данный нам Богом, говорит мне она. Она скрепляет то, что было не закреплено, и выметает осколки того, что тебе больше не нужно. Я верю ей. Наша любовь исцеляет нас. Надеюсь, через год-другой я услышу в ней только совсем тихий, праздничный звон, похожий на рождественские колокольчики.

Леа снова выходит замуж и рожает еще одного ребенка – к счастью, мальчика. Когда Эстелле исполняется девять, она переезжает к нам. Невзирая на статус мачехи, Оливия становится ее любимой матерью. У них схожее чувство юмора, и они часто вместе подшучивают надо мной. Иногда, когда я прихожу домой вечером, они сидят бок о бок на диване, закинув ноги на журнальный столик, и сталкерят каких-то мальчишек в фейсбуке. Оливия жалеет, что, когда мы были молодыми, фейсбук еще не изобрели. Она говорит об этом каждый день. Не уверен, кто поражен вспыхнувшей между ними химией сильнее – я или Леа.

Леа по-прежнему ненавидит Оливию. Оливия благодарна Леа за Эстеллу. К счастью, Эстелла ничуть не похожа на свою мать, за исключением рыжих волос. У нас есть общая шутка: что в нашей семье у всех разный цвет волос. Черный, рыжий и светлый. Мы странно выглядим, прогуливаясь в людных местах.

Мы растим прекрасную, чистую душой девочку. Она мечтает стать писателем и когда-нибудь рассказать нашу историю. У нас все будет хорошо. Так всегда получается, когда двум людям суждено быть вместе. Вы просто разбираетесь с препятствиями на пути, пока все не налаживается.

Мы занимаемся любовью каждый день – несмотря ни на что. Она единственная женщина из всех, что я встречал, которая с возрастом становится лишь прекраснее. Она единственная женщина, которую я вижу.

Вот наше путешествие и подошло к концу. Спустя восемь лет любви к моим персонажам, невзирая на всю их ложь, я наконец-то двигаюсь дальше. К матерям, отцам, друзьям и врагам – я краду фрагменты ваших слов и жизней, чтобы вплести их в свои истории.