Я сказал Леа, что мне нужно отлучиться в поездку по работе. Она расстроилась, но я попросил ее мать побыть с ней несколько дней до моего возвращения. Мне не хотелось оставлять Эсстелу, но разве у меня был выбор? Не помешай я этой женщине сесть на рейс до Майами, она оказалась бы на нашем пороге уже через несколько суток.

Я собрал компактную сумку, поцеловал жену и дочь на прощание и полетел в Нью-Йорк, на встречу с Анфисой Лисовой, биологической матерью Леа. В полете я едва мог усидеть на месте. Давно, в медовый месяц, я спросил у Леа – буквально через несколько дней после того, как она призналась, что ее удочерили, – хотела бы она когда-нибудь встретиться со своей настоящей матерью. Прежде чем я успел произнести вопрос, она уже отрицательно качала головой.

– Ни в коем случае. Неинтересно.

– Почему? Тебе не любопытно?

– Она была проституткой, а мой отец – омерзительной свиньей. Что мне должно быть любопытно? Похожа ли я на нее? Я не хочу быть похожей на проститутку.

Что ж…

Больше мы никогда это не обсуждали. И вот я здесь, устраняю потенциальный ущерб. В самолете я слишком много выпил. Едва высадившись в Нью-Йорке, зарегистрировался в отеле и поймал такси к месту, где она остановилась, – к Хилтону неподалеку от аэропорта. Нэнси не знала точно, в каком она номере, поэтому я попросил сотрудника на ресепшене позвонить ей и сообщить, что ее зять приехал увидеться с ней. Затем я устроился в кресле в зоне отдыха, около камина, и принялся ждать. Она спустилась через десять минут. Я узнал ее благодаря фотографии, найденной в Интернете, хотя сама она была старше, с морщинами вокруг глаз и рта. Она покрасила волосы, но, пусть они и не были рыжими, оставались такими же короткими и чуть торчащими. Я вгляделся в нее, выискивая общие черты с Леа. Возможно, у меня разыгралось воображение, но, когда она заговорила, в ее мимике я четко увидел свою жену. Я встал, чтобы поприветствовать ее, и она посмотрела на меня совершенно спокойно. Мой незваный визит ничуть ее не смутил.

– Вы муж Джоанны, так?

– Да, – сказал я, ожидая, пока она опустится в кресло напротив. – Калеб.

– Калеб, – повторила она. – Я видела вас по телевизору, во время суда.

Тогда…

– Как вы узнали, что я здесь?

Она говорила с сильным акцентом, но грамматически правильно. Сидела безукоризненно, вышколенно прямо, спиной не соприкасаясь со спинкой кресла. Куда больше она походила на российского военного, чем на бывшую русскую проститутку.

– Почему вы здесь? – спросил я.

Она улыбнулась.

– Нам придется ответить друг другу на вопросы, если мы хотим, чтобы этот разговор к чему-то привел, да?

– Я получил звонок из офиса ее адвоката, – сказал я, устраиваясь удобнее.

– Ах да. Мисс Оливия Каспен.

Боже. Ее имя звучало великолепно даже с русским акцентом.

Я ничего не подтвердил, но и ничего не опроверг.

– Не хотите переместиться в бар? Заказать что-нибудь выпить, – предложила она.

Я кивнул, поджав губы, и последовал за ней в бар при отеле, где она выбрала столик ближе к выходу. На мой вопрос она ответила только после того, как официант принес водку для нее и скотч для меня.

– Я приехала, чтобы встретиться с дочерью.

– Она не хочет с вами встречаться, – сказал я.

Она прищурилась, превратившись в Леа.

– Почему нет?

– Вы отказались от нее много лет назад. Теперь у нее есть своя семья.

Анфиса фыркнула.

– Те люди? Они сразу мне не понравились, когда я отдавала ее. Мужчина даже не любил детей, по нему было сразу видно.

– То, что вы отдали своего ребенка людям, которые вам даже не понравились, говорит не в вашу пользу.

– Мне было шестнадцать, и я спала с мужчинами, чтобы выжить. Не то чтобы у меня был выбор.

– У вас был выбор отдать ее людям, которые бы вам понравились.

Она отвернулась.

– Они предложили больше всего денег.

Я поставил стакан на стол жестче, чем собирался, и твердо повторил:

– Она не желает вас видеть.

На этот раз мое утверждение ее покоробило. Она чуть сгорбилась, стреляя глазами вокруг, будто у нее закончились силы на поддержание спектакля. Я задумался, была ли ее поза с прямой спиной такой же актерской игрой.

– Мне нужны деньги. Чтобы хватило, пока я не закончу свою следующую книгу. И я хочу написать ее здесь.

Как и предполагалось. Я достал чековую книжку.

– Вы не полетите во Флориду. Никогда, – сказал я. – И никогда не попытаетесь выйти с ней на связь.

Она опрокинула в себя остатки водки, как истинная русская.

– Моя цена – сто тысяч долларов.

– Сколько времени у вас займет написать книгу?

Я небрежно выписал ее имя на чеке, но, не спеша передавать его, взглянул на нее. Она смотрела на него с алчностью, почти с голодом.

– Год, – сказала она, так и не поднимая глаза на меня. Я задержал ручку над строкой суммы.