Дариус поймал меня за руку, когда я шагнул вперед, но я вырвался из его хватки, мои легкие тяжело вздымались, пока я ждал, что топор упадет.

— О боже, — сказала Клара певучим голосом, который был совсем на нее не похож. — Ты расстроен из-за нашего с папой маленького романа, Лэнси? Мы ничего не можем с этим поделать. Это любовь.

— Убери от нее свои руки! — Я ткнул пальцем в лицо Лайонела, зная, что напрашиваюсь на ад, но черт с ним. К черту этого сукина сына за то, что он пальцем тронул мою сестру.

— Следи за своим тоном, парень, — огрызнулся Лайонел. — Тебе нужно привыкнуть к тому, как обстоят дела сейчас. И, честно говоря, ты должен был бы на коленях молить меня о прощении после того трюка, который ты выкинул, вернув ее, не сказав мне.

Я схватил Клару за руку, пытаясь оттащить ее от него, а Дариус вцепился кулаком в мою рубашку сзади, пытаясь остановить меня. Я швырнул в Лайонела поток воздуха, заставив его отшатнуться, и взгляд его глаз был чистым убийством. Он набросился на меня, как зверь, схватив за горло обжигающей ладонью. Моя кожа горела, и я зашипел сквозь зубы, когда Клара обвила мое тело тенями, не позволяя мне сопротивляться. И это было больнее, чем все остальное, что она делала до сих пор.

— Отец, отпусти его, — потребовал Дариус, но Лайонел проигнорировал его.

— Монстр, — я плюнул ему в лицо.

— Еще раз повысишь на меня голос, Лэнс, и я покажу тебе, каким монстром могу быть, — прорычал он, а затем швырнул меня на землю порывом воздуха. Его блестящий ботинок опустился мне на грудь, удерживая меня, а я уставился на него с ненавистью, просачивающейся сквозь каждую пору моего тела. — Клара сейчас со мной. Привыкай к этому. Она защищает меня так же, как ты защищаешь моего сына.

— Я должен защищать его, а не трахаться с ним! — взревел я, и он одним взмахом руки вышиб воздух из моих легких.

Он наклонился, усмешка исказила его черты.

— Мне все равно, что ты с ним сделаешь, лишь бы он держался подальше от неприятностей. Ты больше не будешь комментировать наши с Кларой отношения, ясно?

Секунды тикали, превращаясь в минуту, две. Я боролся за воздух, начиная биться в конвульсиях под ним, когда его ботинок сильнее надавил на мою грудь.

— Отец, — прорычал Дариус. — Достаточно.

— Я решу, когда достаточно, — промурлыкал Лайонел, намек на удовольствие промелькнул в его взгляде, когда он наблюдал, как я страдаю под ним. Это было то, ради чего он жил. Он был гребаным садистом.

Когда я был на грани потери сознания, он отошел от меня и ослабил хватку на моих легких. Я тяжело задышал, схватившись за грудь, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Дариус опустился рядом со мной, беспокойство отражалась на его лице, когда он незаметно выпустил исцеляющую магию в мое тело.

— Вставай. Двигайся. Нас ждут гости в бальном зале. Этот разговор окончен. Прими это как предупреждение. Но помни, Лэнс Орион, я могу найти другого Опекуна для Дариуса, если понадобится. И у меня заканчивается терпение с тобой, — прошипел Лайонел, и Клара захихикала, когда они направились в сторону бального зала.

— Да пошёл он, — прохрипел я, когда Дариус помог мне подняться на ноги.

— Да, — тихо согласился он. — Но не зли его снова, Лэнс. Он выполняет свои угрозы, и я не могу потерять тебя. — Его брови сошлись вместе, и я вздохнул, прижимаясь своим лбом к его.

— Не потеряешь, — поклялся я, пытаясь проглотить горечь во рту от осознания того, что Лайонел Акрукс трахает мою чертову сестру. Блядь, блядь, блядь.

— Пошли, — вздохнул Дариус, и я последовал за ним из комнаты с тяжелым сердцем, как свинец.

Мы пришли на адскую вечеринку в бальном зале, и я изо всех сил старался сохранить самообладание. Огромный зал был переполнен семьей и последователями Лайонела, и Каталина парила среди них в платье, которое демонстрировало ее фальшивые сиськи, как трофей, пока она вежливо болтала со своими гостями.

— О, нахуй мою жизнь, — сказал Дариус себе под нос как раз перед тем, как Милдред Канопус вышла из толпы в ярко-розовом платье и поспешила к нему с распростертыми объятиями.

— Снукумс! — воскликнула она, привлекая внимание всех, кто был поблизости, и они повернулись, безмятежно улыбаясь, как будто были свидетелями настоящего проявления любви.

Она обвила своими мускулистыми руками шею Дариуса, и он положил руку ей на спину, низкий вырез которого означал, что он коснётся обнаженной, покрытой родинками кожи с маленькими волосками, появившихся между его пальцами. Назовите меня мудаком, но она была очень серьезной девчонкой из-за всех тех фэйроидов, которых она приняла. Ее вьющиеся каштановые волосы были собраны в элегантный пучок, а толстую шею украшало золотое колье, которое, казалось, вот-вот сорвется и выколет кому-нибудь глаз.