— Я, блядь, не трогал ее, — я рванулся вперед, выхватывая дротик из ее кармана и держа его у него под носом. — Она отравлена, — я уставился на него, пока он укладывал Элис на пол, стоя на коленях над ней. — Помоги ей, — прохрипел я.

Райдер не ответил, но взял ее руку и поднес запястье к своему рту.

Открыв рот, он обнажил отточенные змеиные зубы, а затем вонзил их в ее плоть, высвобождая противоядие, которое жило в нем. Он мог исцелить от любого яда, это был один из даров его Ордена. Я постарался узнать все возможное о Василисках, чтобы всегда быть готовым к встрече с ним. Я только надеялся, что еще не слишком поздно.

Райдер схватил ее за другую руку, вгрызаясь в запястье, и я с дискомфортом наблюдал за следами проколов, которые он оставил на ее второй руке. — Лучше бы это, блядь, сработало, — прорычал я.

— Сработает, — прошипел Райдер, затем раздвинул ее ноги пошире и наклонился, чтобы вгрызться в мягкую плоть бедра. Я понял, что он перекусывает все основные артерии тела, и мое сердце стало замедляться, когда она издала тихий стон.

— Все хорошо, я здесь, carina, — сказал я.

Райдер навалился на нее, впиваясь зубами в шею, и ее брови сжались от боли.

— Будь осторожен, — прорычал я.

— Ты хочешь, чтобы я был осторожен или хочешь, чтобы я спас ее гребаную жизнь? — огрызнулся он.

Дождь хлестал по окну, как пули, когда моя буря овладевала небом. Мне нужно было идти за Табитой, но я не мог двигаться, пока не был уверен, что с Элис все будет в порядке.

Райдер продолжал кусать ее, и она еще немного пошевелилась, но глаза так и не открыла. Эти морские зеленые жемчужины ускользали от меня.

— Все готово, — наконец прорычал Райдер, не глядя на меня. — Она должна отдохнуть. Противоядие будет держать ее в состоянии покоя, пока не закончит исцеление.

— Ты уверен? — потребовал я, мои руки сжались в кулаки.

— Да, блядь, я уверен. Я знаю свой собственный Орден, придурок, — огрызнулся Райдер.

Я отступил к окну и решительно кивнул. — Я вернусь, мне нужно разобраться с предателем.

Я выпрыгнул в окно, захлопнул его за собой и вернулся в форму Дракона. Когти ударили по грязи, а хвост хлестнул меня по спине, и я издал всемогущий рев, наслаждаясь силой своей орденской формы. Я взлетел в небо, дождь бил по моей чешуе, и я помчался обратно к лодочной станции. Табита сейчас спасалась бегством, но я настигну ее. Я никак не мог позволить ей избежать моего гнева. И Оборотень никак не мог обогнать Дракона.

Я рванул в небо, молния рассекла воздух вокруг меня, и адреналин хлынул в кровь. Я предупреждающе зарычал, желая, чтобы она испугалась и задрожала. Потому что я приближался. И когда я найду ее, я заставлю ее заплатить за то, что она обидела мою девочку. За то, что предала меня. За то, что выбрала своего никчемного отца вместо настоящего Альфы.

Я обогнул Железный Лес, и блеск серого меха привлек мое внимание внизу. Я заметил, как она рвется сквозь деревья с бешеной скоростью, и при каждом шаге ее пронзает страх.

Мое сердце болело от глубины ее предательства. Она была моим вторым номером, моей бетой, самым надежным членом стаи здесь, в Академии. Мы бесчисленное количество раз бегали под луной, росли вместе, играли вместе, дрались в стайных потасовках и ели за одним столом. Я любил ее всем сердцем. И это была благодарность за мою преданность? Даже не вызов? Ядовитый дротик. Трусливый выбор оружия.

Я зарычал, чтобы подать знак, что ее нашли. Расправив крылья, я опустился ниже, выслеживая свою добычу, пока буря трепала землю под ее лапами. Мое горе от потери волчицы, которой, как я думал, она была, было поглощено огненными ямами моей ярости, когда я нацелился на нее и приготовился выпустить всю силу моего орденского облика. Я был ее Альфой, лидером ее семьи, ее рода и теперь ее концом.

Я позволил огромному потоку энергии накопиться в основании моего горла, электричество росло и росло, пока мои уши не стали гудеть, а челюсть вибрировать.

Все внимание было сосредоточено на Волчице внизу, которая осмелилась бросить мне вызов. Она заслуживала самого горького конца, который я мог ей уготовить. Она не была той девушкой, которую, как я думал, я знал. Она была овцой в волчьей шкуре и последовала за своим жалким трусом-отцом только для того, чтобы быть брошенной в раннюю могилу.

С ревом, похожим на раскат грома, я обрушил на предательницу под собой огромную молнию. Деревья превратились в пепел еще до того, как она коснулась земли, и раздался один испуганный вопль, прежде чем прозвучал гулкий удар молнии, попавшей в цель.

В воздух взметнулась грязь. Деревья повалились на землю по широкой дуге. В кратере, оставшемся после удара, зашипело, и дождь брызнул на горящую землю.

От Табиты не осталось ничего, ни единого волоска. Ни малейшего признака того, что она вообще когда-либо существовала в этом мире. Вот что случалось с теми, кто переходил мне дорогу. Их не просто убивали. Их искореняли.