— По сути, мы оба знаем, что у нас есть разногласия, но я не хочу ссориться из-за этого. И я знаю, что если я сейчас попытаюсь надавить на тебя в вопросе о других, ты только оттолкнешь меня. Так что мы можем просто… не делать этого, — он с надеждой посмотрел на меня, и я кивнула, принимая его условия.

— Хорошо, — согласилась я, прижавшись лбом к его лбу. — Но что это значит для нас?

Габриэль вздохнул, словно потерпел поражение, и обхватил меня за талию, перевернув меня так, что я легла на спину под ним, а его крылья вырвались из позвоночника. Он широко расправил их, и лучи восходящего солнца разлились по его черным перьям, наполняя запасы энергии и купая его в оранжевом свете, отчего он выглядел как никогда по-ангельски.

— Я никуда не уйду, — серьезно сказал он. — Я буду прямо здесь, ожидая, пока ты не решишь, что хочешь меня.

— Я хочу тебя, — решительно ответила я, приподнимаясь, чтобы снова поцеловать его и показать, насколько сильно.

Габриэль на мгновение поддался, а затем отстранился со стоном разочарования, который сказал мне, как сильно он хотел перестать сдерживаться. — Я знаю, что хочешь. Но я хочу тебя всю. Всю до последней частички. Я хочу быть твоим и чтобы ты была моей. Полностью моей.

— Но…

— Я не прошу тебя ничего делать сейчас. Я вижу, что в данный момент тебе нужны другие, но наша судьба была предрешена звездами. Все знают, что Элизианская Пара проходит испытания, прежде чем им дается их Божественный Момент, и я не потерплю неудачу в этом. Нам суждено быть вместе, мой маленький ангел. И я буду ждать, пока судьба не распорядится так.

Я медленно выдохнула и потянулась вверх, чтобы кончиками пальцев прочертить линии его сильных черт лица.

— Хорошо, — согласилась я. Не потому, что у меня было намерение когда-либо согласиться принадлежать только ему, но потому, что это был его выбор. — Я тоже могу подождать. Если нам суждено быть вместе, тогда ты поймешь, кто я, даже те части, которые, как тебе кажется, тебе не нравятся. А когда ты будешь готов принять тот факт, что я буду продолжать встречаться с другими, я буду ждать.

Губы Габриэля подергивались от удовольствия. — Ну, по крайней мере, мы согласились, что хотим друг друга.

— Я хотела тебя с первого момента, как только увидела, — призналась я.

Габриэль широко улыбнулся на это и переместился, чтобы лечь рядом со мной, убрав свои крылья, зарывшись в одеяла.

— Это та часть, где ты сбегаешь? — поддразнил он.

— Обычно это та часть, где ты начинаешь вести себя как осел, — поддразнила я в ответ.

— Как насчет того, чтобы остаться на этот раз? — спросил он, в его глазах мелькнула ранимость, словно он подумал, что я могу не захотеть.

— Хорошо, — я придвинулась ближе к нему и положила голову ему на грудь, проводя кончиками пальцев по татуировкам на его бронзовой коже. Как всегда, я задержалась на символе Весов. — Ну, если мы не собираемся заниматься сексом, то почему бы нам не поработать над тем, чтобы узнать друг друга получше?

— Что ты хочешь знать?

— Ты сказал, что все твои татуировки имеют значение. Расскажешь мне о них? — мои пальцы переместились, чтобы обвести пару пламенных Фениксов, которые летали вместе с Гарпией над его бедром.

— У меня более сотни татуировок, — ответил он со смехом. — И каждая из них появилась вместе с видениями, которые имели огромное значение, но в то же время были окутаны тайной. Я до сих пор не могу понять, что большинство из них означает.

— Так расскажи мне о них, — подтолкнула я. — И, может быть, мы сможем разобраться в этом вместе.

Габриэль колебался, перебирая пальцами мои волосы, а я ждала, готов ли он довериться мне в этом. Он всю жизнь прятался и не подпускал к себе людей, никому не позволял увидеть себя настоящего, и я не была уверена, готов ли он впустить меня.

— Хорошо, — сказал он в конце концов, поцеловав меня в макушку и заставив все мое тело гудеть от удовольствия при мысли о том, что он доверяет мне. — Думаю, мы могли бы начать с тех Фениксов. У меня были сотни видений о них.

Я улыбнулась, когда он начал рассказывать мне обо всем, что он видел, о чем догадывался или не мог понять, и я принимала все это с жаром в сердце.

Может, он и не был готов принять меня, но если он хоть на мгновение подумал, что я забочусь о нем меньше, чем о других, то он ошибался. Мое сердце начинало биться сильнее потому только потому, что я была рядом с ним, и тот факт, что он раскрывал мне свои секреты, значил больше, чем я могла выразить словами.

Он думал, что ему придется ждать, пока я стану его, но он ошибался. Я уже принадлежала ему сердцем и душой, и я собиралась ждать здесь, пока он не поймет этого.

19. Данте

— Он не сможет попасть в школу, мама, — в тысячный раз повторял я, лежа на своей койке с болтающейся вокруг нее простыней и установленным глушащим пузырем.

— Этот pezzo di merda (п.п. кусок дерьма) может все. Не надо его недооценивать, — твердо сказала мама.