Я никогда раньше не отступал от борьбы, и даже если этот парень был самым могущественным Драконом-перевертышем в королевстве, я не собирался сдаваться в ближайшее время.

— Я терпеливый человек, Лэнс… — лжец. — … но у меня нет времени на пустые мечты и несбыточные амбиции. Как и у моего сына, твоя судьба уже предначертана. Ты возьмешь на себя официальную роль хранителя Дариуса, и я щедро вознагражу тебя за это. Справедливее не придумаешь.

Мое сердцебиение участилось, и адреналин забурлил, заставляя мои клыки жаждать крови. — Справедливо? Я Весы, сэр, думаю, я знаю, что справедливо, а что нет.

Его черты перекосились от ярости. — Не дерзи мне, мальчик. Это не просьба. Это приказ. Решение, принятое давным-давно твоей матерью и мной…

— И где я был, пока это решение принималось, а? — огрызнулся я, мои руки сжались в кулаки. Не то чтобы это была худшая работа в мире, но это означало наложить печать на мои мечты и похоронить любую мысль о том, чтобы стать чем-то большим, чем просто пешкой, которой помыкают Акруксы.

Этого не случится.

— Ты хныкал в своей кроватке, — прорычал он. — Вот как давно за тебя был сделан выбор. И ты добьешься большего в жизни, если больше никогда не будешь подвергать меня сомнению, — он отвернулся, как будто разговор был окончен. Но, черт возьми, это было не так. И не только это, он только что повернулся ко мне спиной, что было самым большим оскорблением, которое можно было нанести другому фейри в Солярии. Что доказывало, насколько сильно он меня уважает.

— Пошел ты, — прорычал я, и он остановился, его мышцы спины напряглись на фоне его модной рубашки. — У меня своя жизнь. Я не собираюсь вступать ни в какой союз. Дариус — друг, и все. Моя верность тебе и твоей семье на этом заканчивается, — мой рот приводил меня под арест больше раз, чем я мог сосчитать в Академии Зодиака, но это было по-другому. Как будто я только что уколол самую ядовитую змею в мире и предложил ей свое запястье.

Он бросился в сторону, и я задыхаясь, выбросил руку, чтобы отразить магию, которой он в меня выстрелил. Огненный хлыст поймал мое запястье, когда я выпустил поток мощного воздуха в самого лорда Акрукса, и он с яростным рычанием врезался в стену.

Боль вырвалась из огненного кнута, который обвился вокруг моей руки, а в нос ударил запах паленой плоти. Я вскрикнул, выплеснув воду из другой руки, и погасил пламя. Но это было не обычное пламя, это был огонь Дракона.

— Отпусти меня! — Я оскалил клыки и поднял руку, чтобы защититься, когда сзади меня ударил еще один хлыст. Я рывком обернулся и увидел, что мать Дариуса в кои-то веки оказалась полезной: она двинулась на помощь своему мужу.

— Что это, черт возьми, такое? — прорычал я. — Ты думаешь, это заставит меня склониться перед тобой?

Раскаленные плети остыли на моей коже и потянули к двери. Лайонел шел впереди, упираясь рукой в мой затылок, чтобы подтолкнуть меня. Я рванулся к нему, пытаясь впиться зубами в его руку, но за секунду до того, как я настиг его, он вырвался. Его глаза устремились на меня, и я не думал, что он снова меня недооценит. Если бы он так поступил, я бы победил.

Огненные цепи сковали меня по пятам, волоча за собой и направляя к двери под лестницей.

Он распахнул ее и ударил рукой по воздуху, так что цепи протащили меня через дверной проем. Дверь захлопнулась перед моим носом, и я погрузился в полутьму; единственное, что освещало пространство, были магические цепи, сковывавшие мои руки за спиной. Я дергал плечами, изо всех сил сопротивляясь путам, но это было бесполезно.

Ярость вгрызлась в мое нутро, и я со всей силы ударил ногой в дверь. Дерево раскололось, но не поддалось.

— Лайонел, ты кусок дерьма! — прорычал я, снова ударяя ногой в дверь.

Я споткнулся на лестнице от силы, которую я использовал, затем яростно зарычал, готовясь обрушить на дверь свое плечо, как в Питболе.

Прежде чем я налетел на дверь, как дикий бык, она распахнулась, и в нее влетел Дариус. Я ахнул, когда он врезался в меня, и мы, спотыкаясь, скатились вниз по нескольким ступенькам.

В воздухе витала гнетущая духота, и я инстинктивно повернул голову в сторону от нее. Лайонел стоял в дверном проеме, его угрожающая тень падала на нас. Он выпустил обжигающий воздух из своих ладоней, загоняя нас в угол, чтобы мы были вынуждены спуститься по лестнице подальше от него.

Дариус вытер разбитую губу тыльной стороной ладони. — Отец, остановись! — крикнул он, когда мы, пошатываясь, спустились по ступеням в глубину огромного подвала. Холодные каменные стены смотрели на меня, и пустота этого места наполняла меня леденящим ужасом.