Я уже чувствовал силу этого места, так как вода во льду усиливала небесные сигналы, окружавшие нас. Возможно, это была лучшая идея Леона. Благодаря снегу и льду, а также тому, что на многие мили во всех направлениях не было других фейри, это место было идеально настроено на звезды. Здесь не было никаких магических сигнатур, кроме наших, которые могли бы помешать Зрению, а количество воды в этом месте было идеальным каналом для сообщений от звезд. И я настолько привык к нашей группе, что теперь знал, как легко отключить их сигналы, чтобы сосредоточиться на видениях, дарованных мне небесами.

— Как ты думаешь, ты сможешь видеть здесь? — с надеждой спросила Элис, проскользнув через ледяную дверь и с улыбкой оглядывая помещение.

— Я и так с трудом сдерживаю видения, — сказал я с ухмылкой. Не хочу показаться занудой или кем-то в этом роде, но это место было чертовски потрясающим. Это было похоже на игровой дом для моих проклятых даров, и мне требовалось все, чтобы удержать себя в настоящем моменте.

— Тогда пойдемте, — сказал Райдер, приглашая всех выйти из камеры в ледяной туннель, который вел обратно на поверхность. — Ему нужно сосредоточиться.

— Я просто тихо посижу в углу, — прошептал Леон.

— Нет, Муфаса, — прорычал Райдер, подойдя к нему и потянув его к двери.

— Ооо, но я буду тихим, как мышка, — пообещал Леон, глядя на меня большими глазами.

— Ты не сможешь быть тихим, как мышь, даже если я поставлю на это два миллиона аур, — засмеялся Данте.

— Я могу быть тише, чем пук муравья за две ауры, чувак, — сказал Леон с ухмылкой, но Райдер вытолкал его за дверь.

Элис подбежала ко мне, схватила за шею, приподнявшись на цыпочки, и крепко поцеловала меня. — Найди этого засранца, — прошептала она мне в губы, и я кивнул, прижавшись лбом к ее лбу на мгновение, прежде чем она выскочила за дверь и плотно ее закрыла.

Я пересел на деревянный стул, который на самом деле был больше похож на трон, потому что почему бы и нет? Затем я откинулся на спинку стула, посмотрел на сверкающий морозный потолок и позволил своим глазам прикрыться, чтобы сосредоточиться. Потребовалось не более пары секунд, чтобы звезды спустились ко мне, и я втянул воздух, когда меня закрутило в бурлящую массу неконтролируемых видений, простирающихся далеко в будущее, потом в завтрашний день, следующую неделю, месяц, год. Все было размыто, и тысяча путей, по которым можно было пойти, некоторые из них были более прочными, чем другие, неконтролируемая дымка судеб заставляла мой разум бешено вращаться.

Я попытался сосредоточиться и увидел огромный каменный трон, сделанный из рычащих голов Гидры на длинных шеях, все они были сплетены вместе в чудовищное существо, которое выглядело почти живым. Кровь окрасила его в красный цвет, и в течение нескольких мгновений я видел фейри за фейри, сидящих на нем, от самого Дикого-Короля до каждого из Наследников, ставшими взрослыми мужчинами, до Лайонела Акрукса, до двух девочек-близнецов с глубокими зелеными глазами, руки которых сжимали друг друга. Затем трон раскололся на две части и рассыпался на куски, когда видение сместилось, заставляя мое нутро сжиматься, а сердце биться.

Орион был старше, он сражался с врагами, которых я не мог видеть, с серебряным клинком в руке, а Дариус Акрукс летал над ним в форме золотого Дракона. Я снова увидел близнецов, над которыми издевались Наследники. Я чувствовал их боль. Я слышал их страдания и видел, как рушились их миры, пока вдруг они не поднялись вверх в ревущей башне пламени, ослепившей меня.

Я попытался сосредоточиться, ухватившись за свои дары и заставляя их двигаться в том направлении, в котором я хотел, поскольку будущее продолжало простираться в слишком многих направлениях. Я видел, как мир рушится, а смерть и разрушение проносятся по королевству, как чума. Я чувствовал потерю и душевную боль, и не мог понять, была ли она моей или близнецов, Ориона, Дариуса, Лайонела или всего мира. Было так много путей, так много боли и смерти, только отдельные проблески надежды на этом пути, и я сокрушался в отчаянии всего этого, пытаясь найти свет.

В давящей темноте я нашел его, завеса словно приподнялась, когда я искал пути через горе к сияющей возможности сладкого, мирного будущего за его пределами. Но потом он исчез, и я снова ослеп, затянутый в глубины такой тьмы, что не мог ничего видеть. Было ощущение, что я стою перед непроницаемой стеной, преграждающей путь моим дарам, перед чем-то, что я не мог воспринять прямо перед собой. Я знал только, что оно неизмеримо могущественное, разрушительное, ужасное, несущее полную и окончательную гибель, способное закрутить все наши судьбы и никогда не отпустить.

Я умолял звезды вернуть меня в настоящее, чувствуя, что меня бросают в яму смерти, откуда я никогда не смогу вернуться, и они наконец исполнили мое желание.