— Дарси! — закричал я, мое горло сжалось. Я понял, что сейчас потеряю ее, и не смог этого вынести. — Встретимся завтра на рассвете там, где упал метеорит! — в отчаянии крикнул я ей вслед, когда она унеслась в сторону гор, но я не уверен, что она вообще услышала меня.

Я выпустил гневный рык, снова и снова вырываясь из теней, пытаясь освободиться, мое сердце разрывалось на две части при мысли о том, что нас разлучат.

Я не отпущу ее. Я пойду за ней на край земли, я пойду за ней на луну, если придется.

Я приложил все оставшиеся во мне силы Вампира, чтобы разорвать тени со своих ног, затем посмотрел в сторону гор, где уже давно скрылась моя пара.

— Голубок! — крикнул я, во мне нарастала паника.

Я уже собирался броситься за ней, когда мой взгляд переместился на Лавинию среди остатков битвы.

Я вздрогнул, когда звезды, казалось, склонились ближе, перешептываясь между собой, наблюдая за тем, как их игрушки устраивают для них представление. Я так устал быть израненным, так устал терять все, когда верил, что это наконец-то мое навсегда. Мне пришлось посмотреть в глаза моей Элизианской пары и увидеть, как ее серебряные кольца тускнеют прямо на глазах, я видел, как разбивается ее сердце, когда она осознала, что заставил ее сделать этот зверь, и если это сломало ее, то сломало и меня.

Я ощущал себя таким измученным, борясь за жизнь, которую звезды, казалось, были полны решимости украсть у нас. Планировали ли они когда-нибудь просто оставить нас в покое? Или в жизни будут одни потери за другими?

— Теперь вы счастливы?! — крикнул я звездам. — Мы уже достаточно помучились для вас?!

Мне потребовались все силы, чтобы устоять на ногах, мой взгляд упал с наших сияющих создателей, и мои мысли снова переключились на Лавинию, а в голове укрепилось решение. Она была той, кто сделал это с Дарси. Она была создателем проклятия, поэтому я вырву ответ на вопрос, как снять его, из ее никчемных уст.

Я вздрогнул, затем резко рванул вперед, стремясь туда, где последние повстанцы отступали в Берроуз, зная, что должен сделать, даже если звезды снова и снова будут бросать мне вызов. Потому что да, я устал, но я не побежден. Я не подчинюсь этой судьбе, даже если она сломает все кости в моем теле и попытается заставить мою спину согнуться. Я буду бороться за другую судьбу, я построю ее из ткани неба, если придется.

Прежде чем я добрался до теневой суки, которую ненавижу сильнее, чем любое другое существо на этой земле, мой взгляд упал на тело, лежащее на вершине холма за пределами бушующей битвы, что-то инстинктивное внутри меня притянуло меня к нему и заставило все внутри меня застыть.

Нет.

Сами основы моего существа потряслись, когда я, пошатываясь, направился к нему, паника сковала мои руки, когда я упал рядом с ним, и горе перекрыло мне весь воздух, когда я коснулся его лица.

— Дариус, — прошептал я, его кожа была ледяной, а клинок из солнечной стали в его груди был так глубоко, что от его сердца, вероятно, ничего не осталось. Его глаза были закрыты, черты лица неподвижны, но даже в смерти он не казался спокойным.

Боль пронзила мое тело, словно кинжал, снова и снова вонзающийся в мою плоть.

— Мне так жаль, — простонал я, падая на него и прижимая его к своей груди, чувствуя, что подвел его.

Я должен был быть здесь, я должен был предотвратить это.

Я обнимал его, пока вокруг меня раздавались крики, пока Лавиния выслеживала последних повстанцев, и я знал, что смерть может настигнуть меня в любой момент, но я должен был уделить это время брату, какая-то часть меня все еще молилась, чтобы он вернулся. Но в глубине души я знаю, что его душа ушла. Унесена за Завесу. Я чувствовал пустоту его тела, и это разбило часть моего сердца, которое принадлежало только ему.

— Пожалуйста, очнись, — умолял я, не в силах вынести тяжесть этой потери. Он был не просто моим лучшим другом, он был одним из единственных хороших людей, которые были в моей жизни на протяжении стольких лет. Мы вместе сражались в сотне битв, и казалось невозможным потерять его сейчас, после всего, через что мы прошли.

Я издал отчаянный стон, заставив себя отпустить его, и положил его обратно в грязь.

— Я вернусь, — пообещал я сквозь острый, как бритва, ком в горле. — Я похороню тебя как следует, клянусь.

Я поднял голову, с трудом заставляя себя стоять, и устремил взгляд на Лавинию сквозь снег на ее башне теней, преследующую группу повстанцев с помощью своей извращенной силы. Мои руки дрожали, а морозный воздух резал кости, когда я выхватила меч, бросив последний взгляд на Дариуса и обнаружив, что мое сердце настолько переполнено местью, что я не мог думать ни о чем другом. За него, за Голубка.