Я прижала пальцы к ране и резко вдохнула, почувствовав боль, пронзившую меня насквозь, мой позвоночник непроизвольно выгнулся, когда мои мысли собрались в единое целое. Это была боль, с которой я могла справиться, твердая, реальная и гораздо менее разрушительная, чем та, с которой я боролась внутри себя.

— Тебе больно, — голос Калеба вернул меня в настоящий момент, и я отняла пальцы от раны.

— Немного, — признала я.

Даже я могла слышать грубые нотки в своем голосе, темноту, которая закрадывалась в мою душу.

Я издала вздрагивающий вздох и поднялась, опираясь на меч, чтобы откинуть волосы с лица и посмотреть в темно-синие глаза моего друга.

Калеб выглядел как дерьмо, его глаза были затравленными, а щеки впалыми. Кровь запеклась на подбородке, рубашка была порвана и растрепана, а его обычно первозданные светлые локоны были спутаны в клубок. Но он был жив.

Я обняла его, когда осознание этого стало реальностью. Одним именем меньше в моем списке потерянных. На самом деле, на три меньше. И когда Сет подбежал и обхватил нас двоих с облегченным смехом, я позволила себе крепко прижать их к себе, моя рана пела от боли, пока они сжимали меня между собой, мое сердце было легче, чем когда-либо с тех пор, как я покинула поле битвы.

Мы разъединились слишком быстро, давление неотложной необходимости заставило нас действовать, когда я повернулась лицом к поместью. Гордость и отрада Лайонела. Это бездушное подобие дома, который всегда казался таким холодным и бесплодным, когда я его посещала. Он никогда не был домом. Ни для Каталины, ни для Ксавье, ни… для него.

Это место было тюрьмой наихудшей конструкции. Я сомневалась, что даже то, чем Дариус поделился со мной, и то, на что намекнула Каталина, близко к полному описанию ужасов, которые Лайонел Акрукс причинил им троим, пока они были заперты здесь с ним.

— Я собираюсь сжечь его, — объявила я, пламя зажглось в моих руках при этой мысли, и так же быстро во мне зажглось пустое удовольствие.

— Подожди. — Калеб схватил мою руку с Вампирской скоростью, его испуганный тон заставил меня остановиться. — Мой отец где-то там. Или, по крайней мере, я думаю, что он там. Мои младшие сестры тоже, отец Сета и младшие братья и сестры, мачеха Макса и…

— Я не думаю, что мы найдем там Линду, — глубокий голос Макса донесся до нас низким гулом, когда он двинулся к нам.

Я инстинктивно потянулась к нему, тепло его кожи окутало меня, и он без колебаний взял мою руку.

Между нами промелькнул взгляд, который сказал больше, чем можно передать словами, но когда я почувствовала, что его дар тянется к моим эмоциям, я воздвигла ментальную стену из толстого железа, чтобы не допустить его.

Макс удивленно нахмурился, его дары отступили из уважения к моему уединению, а его темные глаза наполнились вопросами, на которые я не могла сейчас ответить. У меня даже не было слов, чтобы ответить на них. Слова, которые могли бы сломать их так же точно, как правда о них сломала меня.

Дариус мертв.

Я убрала руку и выдохнула, напоминая себе о причинах, по которым я должна была оставаться на ногах, двигаться вперед, бороться. У меня были люди, которым я нужна, и клятва, которую я должна выполнить.

Я стиснула челюсть, посмотрев сначала на Калеба, который выглядел совершенно разбитым и был не в том состоянии, чтобы носиться по поместью Акрукс в поисках кого-либо, затем на Макса, который выглядел в таком же изможденном состоянии, но которому, по крайней мере, не нужно было двигаться, чтобы охотиться за остальными семьями Наследников.

Я не стала рассказывать им о Дариусе, пока нам нужно было сосредоточиться на том, чтобы сбежать отсюда до того, как появится Лайонел. Я не сомневалась, что кто-то скоро сообщит ему о моем нападении на его дом, и как бы я ни жаждала отведать его крови, я знала, что не выиграю эту битву сегодня.

— Ты можешь найти остальные семьи с помощью своих даров? — спросила я Макса, мои пальцы снова переместились на край зазубренной раны и сжались.

Боль сковала мое горло криком, который я не хотела выпускать, сосредоточив свой разум. Я сглотнула, когда Макс закрыл глаза и потянулся к своим дарам, чтобы найти отца Калеба и остальных с помощью одних лишь эмоций.

— Они внутри, — подтвердил он. — В западной башне, напуганы, но не пострадали, насколько я могу судить.

— Их охраняют? — спросила я, и он нахмурился на мгновение, прежде чем покачать головой.

— Думаю, тот, кто отвечал за это, вышел сюда, чтобы сражаться. Либо так, либо они сбежали.

Я кивнула и повернулась к полуразрушенной стене дома, которая служила нам входом, а затем застыла на месте, оказавшись лицом к лицу с тремя Советниками, которые столько лет стояли на стороне моего врага.