Джеральдина попыталась оставить нас, и я бросился за ней, но она отмахнулась от меня, двинувшись освобождать остальных, а я просто следовал за ней, как побитая сучка. Но если судьба была достаточно добра, чтобы позволить мне быть ее выпоротой сучкой, то я был только за. Я принадлежал ей в любом виде, и плевать на последствия.

Когда она сняла оковы с конечностей моего отца, он почти рухнул, его руки сомкнулись вокруг меня, когда он притянул меня к себе и подавил смех, который был наполовину рыданием.

— Я думал, что умру, зная, что ты последуешь за мной за Завесу, — вздохнул он, его хватка была непреклонной, когда я отдался теплу его объятий и обнял его в ответ.

— Я не должен был соглашаться на то, чтобы ты так долго оставался в компании Лайонела, — прошипел я в ответ, ненавидя себя за то, что не настоял на том, чтобы он присоединился к нам в Норах до того, как это произошло.

— С каких это пор я обсуждаю свой выбор с тобой? — пошутил папа, отстраняясь, и провел ладонью по моей щеке, разглядывая меня.

— Возможно, в будущем тебе стоит это сделать, — твердо ответил я, и он торжественно кивнул в знак согласия, оглядываясь вокруг, чтобы проверить других членов Совета, поскольку их тоже освободили от оков.

— Где Эллис? — спросил я, чувствуя, как отсутствие сестры укоряет меня, как и в первый раз, когда я это заметил. Но было трудно даже удержать свое имя, будучи привязанным к этому разлому, не говоря уже о том, чтобы задавать вопросы о единственной Запасной, отсутствующей в этом цирке разврата.

— Некоторых членов семьи держали внутри как дополнительную мотивацию для сотрудничества, — сказал отец, но я почувствовал его дискомфорт, когда он произносил эти слова, вкус лжи витал между нами.

— Но ты не думаешь, что она с ними? — надавил я.

Папа вздохнул, его плечи опустились, когда он покачал головой. — Они хотели, чтобы я поверил, что ее и твою мачеху держат вместе с мужьями Мелинды и Антонии и младшими детьми, но я чувствовал самодовольство, исходящее от Линды, когда ее вели внутрь. Чувство выполненного долга и… волнение. Я боюсь, что они действительно бросили свой жребий Лайонелу и помогли этой уловкой заманить нас в ловушку.

Я неглубоко вздохнул, какая-то часть меня была разочарована этой новостью, хотя она и не удивила меня. Линда могла отправляться в ад, если бы мне было до этого дело; я надеялся, что она сгорит за свой выбор вступить в союз с этим сукиным сыном. Но Эллис… Моя сестра, может, и была соплячкой и более амбициозной, чем позволяли ее способности, но в конце концов она все еще была моей кровью. Что будет означать для ее судьбы то, что она решила встать на другую сторону в этой войне?

— Итак, — сказал отец, прищурившись, его губы и перемена в его настроении предупредили меня об объекте его внимания, когда я взглянул через плечо на Джеральдину. — Значит, девушка Грас, да?

— Да, — ответил я, наблюдая, как Джеральдина выкрикивает приказы всем, кто находится достаточно близко, чтобы следовать за ними, ее верхняя губа изогнулась в клыкастом рычании отвращения, когда она подняла свою нагрудную пластину, которая упала в лужу черной крови. — Так и есть.

Глава 11

Я стояла на коленях среди пепла нимф и фейри, которые сражались со мной, тяжело дыша, адреналин, который заставлял меня бороться, все еще танцевал в моих конечностях, а сердце билось в бешеном ритме.

Сквозь завесу темных волос я наблюдала, как Джеральдина освобождает Наследников и их семьи, предлагая им исцеляющую магию и пополняя запасы своей собственной, жуя листья аконита, которые были у нее в кармане. Я почувствовала облегчение, когда увидела, как все они поднялись на нетвердые ноги, отбросив кандалы, сковывавшие их на верную гибель.

Я оперлась на свой меч, его кончик сильно вдавился в камни под ногами, принимая на себя мой вес. Возможно, это было единственное, что удерживало меня от полного падения в этот момент.

Я закрыла глаза, темнота приветствовала меня и мгновенно пронесла образы хаоса в моем сознании, когда я вновь пережила худшее из того, что преследовало меня в эти краткие мгновения. Где находилась Дарси? Габриэль? Орион?

Мои руки тряслись, когда я сжимала меч, боль грозила поглотить меня целиком вместе со страхом за них троих, когда я в который раз вспомнила Дариуса, лежащего на вершине холма, окрашенного кровью, с его угасшей душой.

— Черт, — прошептала я, слово едва проскользнуло между зубами.

Я крепче сжала рукоять своего меча, чувствуя, как на ладони проступает шрам, связавший меня с клятвой, которую я дала ему и звездам. Я просто не представляла, как мне ее исполнить.

Я отвлеклась от горя и отдалась гневу, который поддерживал меня сейчас. Ничего не получится, если я останусь лежать на этом разрушенном полу.

Я убрала руку с меча и поднесла ее к зазубренной ране на боку, лед, который я использовала, чтобы запечатать ее, образовал кристаллы, пропитанные кровью, на моей коже и одежде.