Меня выдернули из видения, и у меня было лишь мгновение, чтобы побыть в замешательстве от увиденного. Что это было за нарушенное обещание? Чего не показали мне эти воспоминания? И что имела в виду ее мать, говоря, что Императорская Звезда — это проклятие?

Картина вновь изменилась, и я увидела битву королевы Авалон с Лавинией, то, как она отобрала тени у нимф с помощью Императорской звезды и изгнала своего врага в царство со всеми тенями, необходимыми ее виду для выживания. Было жестоко наблюдать за этим снова, и я содрогнулась от сочувствия, которое испытывала к Лавинии в тот момент, будучи свидетелем того, как королева Авалон отправила ее в небытие и навсегда изменила ее род.

Затем мой разум погрузился в воспоминания, принадлежащие Ромине, и мое сердце заколотилось, когда я обнаружила, что бегу во всю прыть по темному туннелю.

Люди кричали, и ужас охватил меня, пока я мчалась вместе с Фениксами, наши языки пламени вились вокруг нас в темноте. Позади меня раздались крики, и я оглянулась: мои кузены падали на колени, плоть исчезала с их костей, прежде чем они рухнули на землю.

Я не понимала, что происходит, только то, что другие Ордена не умирали. Проклятие, это должно быть проклятие, но почему?

Томаш держал меня за руку, таща за собой с бешеной скоростью.

— Не смещайся, — бросил он мне в ответ, и я кивнула в знак согласия. Любой Феникс, которого мы видели расправившим крылья, тут же погибал. Я не позволила бы ни одному пламени поцеловать мою кожу, пока мы не выберемся из этих туннелей, а может быть, даже и потом.

— Сюда! — позвала королева Авалон, и мы последовали за ее голосом по проходам, сворачивая то в одну, то в другую сторону, пока вдруг мы с Томашем не уперлись в тупик.

Авалон стояла перед нами, ее корона возвышалась над головой, а глаза пылали огнем. Она сняла с рукояти своего меча Императорскую звезду и теперь держала ее перед собой с маниакальным видом.

— Провидица показала мне нашу судьбу. Многие Фениксы падут в этот день, и мы будем вынуждены оставить наш дорогой дворец. Но одна душа должна остаться здесь, ибо однажды наш род возвратится в это место, и когда они вернутся, дух наблюдателя пробудится и подготовит их к тому, что грядет. Остальные же сбегут и будут строить свое будущее на севере, пока мы будем ждать этого времени.

Я обменялась напряженным взглядом с Томашем, когда в проходе позади нас раздались новые крики.

— Что ты наделала? — потребовала я от этой королевы, которую давно научилась ненавидеть.

— Ромина, — прорычали мой кузен и жених Висенте, приблизившись к Авалон. Я должна была выйти за него замуж в этом месяце, но я не вняла предупреждениям ни его, ни Авалон держаться подальше от Томаша. Я любила его, и никто не заставит меня выйти замуж за другого. Тем более за человека, который был мне кровным родственником и который явно трахал Авалон в течение многих месяцев. Но кого бы она ни приглашала в свою постель, в ней не зарождалось семя. Она не могла произвести на свет наследника Феникса, которого так жаждала, но никогда не бросала попыток.

Я крепче сжала руку Томаша и шагнула к нему, когда Висенте направил меч в его сторону.

— Иди сюда, — рявкнул Висенте. — У нас мало времени, чтобы начать действовать.

— Не смей говорить с ней таким тоном, — прорычал Томаш, в его глазах вспыхнул фиолетовый огонь, и он поднял меч.

— Предатель, — прошипел Висенте, глядя на Авалон. — Он направил меч на благородного человека, Ваше Высочество.

— Да, я вижу, — шипела она, ее взгляд метнулся к Томашу, заставив меня защитно зарычать.

— Мы уходим, и ты нас не остановишь, — сказала я, снова прижимаясь к Томашу и вынуждая его отступить к единственному выходу.

Ни один фейри не забрался так далеко, и хотя я была в ужасе от того, что скрывалось в этих туннелях, худшая участь — остаться здесь с этими монстрами.

Авалон подняла в руке зелье, в стеклянном флаконе была черноватая жидкость, сверкающая магией.

— Хватай ее, Висенте.

Висенте бросился на меня, и я выхватила меч вместо того, чтобы использовать свои дары, сделала выпад вперед и замахнулась на него, прежде чем он осмелился наложить на меня руки. Я рассекла ему руку, и кровь хлынула, заставив его выругаться, когда он отступил назад.

— Ты была бесполезна в этой жизни, но, возможно, ты будешь полезна в следующей. — Он снова бросился ко мне, и я с криком ярости взмахнула мечом, на этот раз острие вонзилось ему в грудь. Пламя вспыхнуло по его коже, и Авалон закричала: «Нет!», но было уже слишком поздно.

Висенте пал жертвой ужасной магии, действовавшей в этих туннелях, его кожа плавилась, а пронзительные крики наполняли воздух, прежде чем он рухнул на землю, превратившись в груду костей, а его кинжал упал на землю.