— Блу, — предупредил он.

— Ну же, возможно, здесь нас ждут древние воспоминания Фениксов, — убеждала я, надавливая на его клык, заставляя его клыки удлиниться.

Он сдался, приоткрыл рот и позволил мне рассечь большой палец о свой клык. Я опустила руку, чтобы растереть каплю крови по кристаллу, и в одно мгновение меня унесло прочь, погрузив в давно потерянные воспоминания о прошлом.

— Да здравствует первая королева нового королевства Солярия, королева Эльвия Вега! — прокричал мужчина, а я наблюдала за происходящим глазами королевы, мои руки обвились вокруг раскаленного рубинового трона, на котором я сидела.

Толпа ликовала, и сердце мое разрывалось от победы. Земля была завоевана, границы проведены, и, наконец, я получила свой приз. Это будет моим наследием, и когда мой взгляд остановился на воине Феникса, Сантьяго Антаресе, человеке, который сражался рядом со мной в бесчисленных битвах, я поняла, что пришло время взять его в мужья. Он доказал, что достоин этого, и теперь, когда я наконец-то могла переключить свои мысли с войны на плоды наших трудов, я обнаружила, что жажду его с давно забытым голодом, которому не позволяла себе потакать уже много лун.

Он улыбнулся мне в своей плутовской, слишком привычной манере, которая всегда раздвигала границы его положения под его королевой, но мне было приятно напомнить ему, где его место.

Дворец Пламени был недавно построен и сверкал силой моего рода: Фениксы при моем дворе напитали это место огнем, который жил в их плоти. Когда празднования закончатся, я тоже преподнесу ему частичку себя, но теперь пришло время наконец-то пожинать плоды нашей победы.

Воспоминания сместились, и я снова погрузилась в мысли Эльвии, стоявшей под убывающей луной, в струящейся серебристой ночной рубашке, облегавшей ее тело.

Я пробиралась через темные джунгли, где воздух был густым, а среди деревьев порхали светлячки. Я шла босиком по холму, где деревья редели и открывался вид на бескрайние небеса: Млечный Путь простирался на всю длину неба в хрустальном тумане розового и голубого цвета. В эту ночь мое сердце было диким, и безумное отчаяние влекло меня сюда, на вершину холма, где возвышался единственный стебель цветка Нокс. Я приходила сюда каждую ночь, ожидая, пока лепестки раскроются, чтобы собрать драгоценную пыльцу. Как только цветок распускался, он задерживался до рассвета, а затем не появлялся в течение многих лет.

Пыльца обладала невиданной силой, а если смешать ее с порошком треквита и эликсиром дунебарка, то получалось зелье, способное на время сделать фейри устойчивыми к способностям Нимф отключать нас от магии. Я считала нашу войну законченной, когда заявила права на эту новую землю, но она была далека от завершения. Нимфы восстали против нас, пытаясь вырвать королевство из наших рук, и они сражались с нами с такой кровавой жестокостью, какой я не ожидала.

Мои Провидцы были слепы к их передвижениям, и хотя они не обладали таким оружием и подготовкой, как мы, они компенсировали это огромной численностью и невидимостью для нас благодаря прорицанию. Эта пыльца могла помочь, но в глубине души я знала, что этого недостаточно. Сколько бы нимф мы ни уничтожали, на их место приходили новые, утверждая, что эта земля принадлежит им и только им. Я не уступлю, не попытаюсь заключить мир, не тогда, когда увидела жестокость, которую они проявили в бою. Нимфы могли быть сестринской расой по отношению к фейри, рожденной от одного корня много тысяч лет назад, но я не признавала их равными себе.

Цветок начал светиться бледно-голубым светом, и я задохнулась, бросилась вперед, упала на колени и подняла баночку, которую принесла, чтобы собрать пыльцу. Лепестки раскрылись, и из них полился неземной свет, луна, казалось, тоже заглянула сюда, чтобы полюбоваться им, и на моем лице появилась улыбка.

Я подняла банку, готовая собрать драгоценные частицы, но когда я подошла ближе, лепестки начали опадать, а свет померк.

— Нет, — задыхаясь, я потянулась к цветку, но даже мое дыхание, казалось, заставило его завянуть, лепестки превратились в пар на ветру.

В следующее мгновение он исчез — ни пыльцы, ни света, ничего. Я слышала о такой вероятности: цветок настолько нежен, что даже слишком теплый ветерок или слишком прохладная ночь могут заставить его увянуть.

Я отпустила банку, и она грохнулась на землю, откатившись от меня, а я издала звук страдания, глядя на звезды и гадая, могут ли они ответить на мои молитвы.

— Пожалуйста, помогите нам. Позвольте нам сокрушить врага. Подарите мне эту землю, и я создам из нее прекраснейшее королевство, — молила я, но звезды лишь тихо сверкали, вечно молчаливые.