— Если ты хочешь сделать больше, чем смочить траву своими слезами, милая София, пожалуйста, иди и помоги этому парню в поисках. Я сделаю все возможное, чтобы помочь моему дорогому брату, пока ты не вернешься с тем, что ему нужно.

Я сместилась, прежде чем она успела ответить, низко опустив свою центральную голову и издав клыкастый вой, прежде чем приникнуть к проклятой тенями ране, которая разрывала Ксавье Акрукса на куски. В слюне Цербера была сила. Сила против ядов и токсинов, хотя и не такая большая, как у Василиска. Но я помогу ему пережить время, необходимое для того, чтобы найти лекарство, в котором он так отчаянно нуждался.

София и Тайлер поспешили из комнаты галопом, их потребность спасти своего милого жеребца наполняла их целью, и они рванули прочь в поисках лекарства, в котором он так отчаянно нуждался. Я опустилась на стул, мое тело затекло от боли, пока я боролась с проклятым ядом теней в моей собственной крови, но я не обращала внимания на эту неприятную чепуху, чтобы помочь моему родственнику, моему милому сводному брату.

Ночь продолжалась, я лежала с Ксавьером, неустанно помогая ему своими дарами, и хотя он не просыпался, его лицо смягчилось, а стоны боли уменьшились. Все три моих уха были прикованы к твердому биению его сердца, и когда оно немного успокоилось, я обрела некое подобие силы, веры.

Он переживет это. Я сделаю это, независимо от того, какой путь пытались проложить для него звезды.

Сильный шум прервал мое молчаливое бдение, и я подняла голову со свирепым рычанием, заставив трех огромных мужчин в дверях остановиться, глядя на меня.

— Все в порядке, carina (п.п. милая), — пробормотал Данте Оскура, подняв руку, унизанную золотыми кольцами, как символ мира между нами. Он был громоздким зверем Дракона-перевертыша, его темные волосы были взъерошены, а лицо имело оливковый оттенок фаэтанского происхождения, на котором все еще текла кровь. Мне было грустно видеть его молодое, красивое лицо, искаженное горем битвы. — Я принес то, что тебе нужно.

— Дай им пройти, Джеральдина, — взмолилась София, и я увидела, как ее светловолосая голова скрылась за стеной вошедших мускулистых мужчин.

У них не было места, чтобы подойти к Ксавьеру, пока я оставалась в форме Цербера, поэтому я сместилась, мои глаза стали стеклянными, как зеркало упыря, и я отошла в сторону, чтобы татуированный мужчина и Лев-перевертыш могли пройти мимо меня.

— Вот, — добавила София мягким голосом, протягивая зеленый плащ, который я надела без особого шума, чтобы скрыть свою сладострастную наготу.

— У вас есть противоядие? — спросила я, усталость сквозила в каждом моем слове.

— Есть, — прорычал мужчина, покрытый диснеевскими татуировками, мрачно глядя на бедного Ксавье. Его каштановые волосы были завязаны в узел на макушке, и он облизнул губы, придвигаясь ближе к моему сводному брату, как будто чувствовал боль в воздухе.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но тут из-за пределов удерживающих нас стен раздался громкий крик, и мое сердце подпрыгнуло в благоговейной надежде, когда я уловила между этими криками одно предложение, которого было достаточно, чтобы зажечь во мне то, в чем я так отчаянно нуждалась: надежду.

— Королева возвращается!

Я выбежала из комнаты, где находился дорогой Ксавье, прежде чем смогла услышать еще что-нибудь, торопясь по древним коридорам и холодным каменным переходам в поисках выхода отсюда, где крики становились только громче.

Я завернула за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как крупная женщина-Минотавр в измененной форме распахнула тяжелую деревянную дверь, и помчалась к видневшимся за ней звездам.

— Моя леди! — воскликнула я, когда меня встретила толпа, и по направлению, в котором все они двигались, стало ясно, где сейчас стоит одна из моих королев.

Я предупреждающе зарычала, заставляя их всех двигаться, многие из них отступили под напором моей свирепости, как лилии в майское утро, но все же слишком многие пробивались ко мне, преграждая мне путь к ней.

Я вскинула руки вверх, моя магия теперь расцвела благодаря акониту, который я поглотила, и я пробила путь через центр толпы струей воды, о чем ни капли не пожалела.

Я проскочила через этот проход, мой плащ широко развевался, открывая мое обнаженное тело всем, кто хотел обратить на меня внимание, но у меня не было времени на такие вещи, так как мой взгляд упал на окровавленного, сраженного воина, стоявшего на вершине холма впереди меня.