Мы остановились перед книгой, и Калеб затих тем неестественным способом, который удается только Вампирам, почти как будто он превратился в камень при упоминании человека, чья смерть уничтожила нас обоих.

— Я не думаю, что он добровольно оставил бы кого-либо из нас, если бы это не было единственным выбором, который у него оставался. И тот, который спас бы тех, кого он любил, — медленно произнес он.

— Это не похоже на то, что он спас меня, — ответила я, с горечью отпуская рубиновый кулон, разрывая любую воображаемую связь, которую я чувствовала с духом Дариуса через него, и захлопывая стены вокруг моего сердца, прежде чем я могла почувствовать еще больше агонии, которая угрожала поглотить меня. — Такое ощущение, что он уничтожил меня в последний раз. Как будто все это было большой шуткой, ведущей к уничтожению всего, чем я была и чем могла бы стать.

— Ты все еще ты, Тори, — сказал Калеб, потянувшись к моей руке, но я отмахнулась от него и потянулась за книгой.

— Нет. Это не так. Я просто эхо, оставшееся позади, злобный дух, настроенный на месть, и я далеко за гранью спасения. А это значит, что в этой книге нет ничего, что я не использовал бы, если это необходимо, чтобы исправить зло, причиненное мне и моим близким. Ты понимаешь?

В этом была угроза, обещание самой себе, когда я провела эту линию, давая ему понять, что не собираюсь отступать от всего, что мы здесь найдём. Не было границ, сдерживающих меня, не было поводка для моей потребности в мести. Что бы мы ни нашли в этой книге, я не откажусь от мысли использовать ее, если смогу выполнить обещания, которые дала, стоя на коленях в крови человека, которого любила, и проклиная сами звезды.

Взгляд Калеба был ровным, когда он снова посмотрел на меня, и тогда я поняла, что не я одна вышла за пределы точки спасения. Потеря Дариуса была бременем, которое никто из нас не мог нести без возмещения, и теперь нас не удержит никакая мораль или страх.

Что бы мы ни нашли в этой книге, в этом месте, мы будем использовать это, и будь прокляты последствия.

Я заставила свет фейлайт над нами сиять все ярче и ярче, сияние причиняло боль моим глазам, пока не стало достаточно сильным, чтобы осветить единственное слово, начертанное на черной коже книги, которая стояла на вершине пентаграммы.

Эфир.

— Пятый Элемент, — вздохнула я, пробегая глазами по темным и извилистым рунам, подобных которым я раньше даже не видела. Вместо изображений Элементов книга была покрыта извилистыми узорами, которые казались почти что тропинкой или головоломкой, и мой взгляд автоматически следовал от одного к другому, бесконечный след, в котором не было места сердцу.

Я потянулась за книгой, звук чего-то, сдвигающегося по камням у меня за спиной, почти заставил меня повернуться, но я не могла оторвать глаз от темной силы передо мной. Она была призрачно пьянящей, богатство знаний и силы, не похожее ни на что, с чем я когда-либо сталкивалась прежде.

Наши ответы скрывались на этих страницах, я знала это до глубины души, но они также могли содержать и наше проклятие.

Я подняла подбородок и подумала о своей сестре, потерянной где-то там, в пустошах этого мира. Она нуждалась во мне, и я не отступлю, поэтому, не раздумывая, я потянулась к обложке Книги Эфира и открыла ее.

Холодный ветер столкнулся с моим позвоночником, когда книга раскрылась, крик поднялся в моем горле, а затем стих, когда сила в моих венах вырвалась наружу, сгорая во вспышке огня, оставив меня полностью без сил. Все произошло так быстро, что я чуть не рухнула на колени от жестокости разрушения.

Я прижалась к помосту передо мной, Калеб тяжело пыхтел рядом со мной — с ним произошло то же самое. Я не могла не оглянуться, сканируя стены и открытый проход у нас за спиной в поисках любых признаков того, что за нами что-то идет в нашем новом уязвимом состоянии.

— Что это было, черт возьми? — спросил Калеб, его клыки сверкнули в слабом свете, когда его форма Ордена вырвалась на свободу.

— Я не знаю. Но если эта книга может обладать такой силой, если ее просто открыть, то я вынуждена думать, что мы ищем в правильном месте.

Калеб медленно кивнул, его взгляд метался по комнате, и я успокоилась, когда он снова обратился к книге. Если его вампирские чувства не выявили ничего, о чем стоило бы беспокоиться, то я была уверена, что смогу обратить свое внимание на Книгу Эфира и раскрыть ее секреты.

На первой странице не было ничего, кроме символа пентаграммы, и сила, исходящая от зловещей формы, заставила меня задрожать, когда я осторожно перевернула страницу.

Эфир — воплощение всех магий. Его сила велика, а влияние огромно. Тем, кто осмелится внять зову этой чистейшей формы магии, следует прислушаться к этому предупреждению:

Ни один приз не достается без цены. Кровь прольется, духи рассеются, и все увидят одноглазого демона судьбы перед концом.