Он задыхался, истекал кровью, и в его глазах была пустота, которая ясно говорила о том, что сделать это было нелегко, кровавые следы теперь горели на его коже, но все же он сделал это. На другой стороне его ждали женщина и ребенок, их лица были полны радости, когда они бросились обнимать его, и он рухнул в их объятия, снова прижимаясь к ним. Его семья. Воссоединенная темной магией вопреки правилам, которые установили для них звезды.

Синий камень выпал из моих пальцев и упал на пол, где погрузился в лужу у моих ног, а нечестивый свет внутри него погас.

— Ты это видел? — вздохнула я, не в силах поднять глаза, чтобы встретиться взглядом с глазами Калеба — вдруг он не видел, и я останусь в одиночестве допытываться о каждом кусочке этих воспоминаний.

— Да, — грубо ответил он, тыльная сторона его руки прикоснулась к моей, словно он не был уверен, стоит ли ему утешать меня или нет.

— Он путешествовал за Завесу, — прошептала я, боясь говорить слишком громко, вдруг звезды подслушают и увидят все невыполнимые желания, которые я хранила в своем разбитом сердце, и будут бороться еще сильнее, чтобы оградить меня от них.

— Похоже, для этого ему потребовалось почти все, — ответил Калеб. — И я сомневаюсь, что у него было то, что нужно, чтобы снова совершить путешествие в обратном направлении. Похоже, смерть была бы более простым способом получить доступ к своей семье.

Я медленно кивнула, принимая истину этих слов и задаваясь вопросом, что случится с живой душой, попавшей в такую ловушку на другой стороне. Я сомневалась, что это будет что-то приятное. И все же он сделал это. По какой-то непостижимой причине этот фейри перешел на другую сторону, не воспользовавшись для этого мостом смерти.

— Я бы все отдал, чтобы поговорить с ним в последний раз, Тори, — сказал Калеб, зная, что я думаю о той единственной душе, которую перетащили на другую сторону раньше времени, заставив отказаться от жизни, которую он только что выбрал для себя после того, как слишком долго страдал от рук своего отца. — Но я не думаю, что так можно поступить. Есть причина, по которой мы не можем получить доступ к этому царству, и я думаю, что она заключается в чем-то большем, чем простое разделение живых и мертвых. Я также сомневаюсь, что тот странник вернулся.

Он никак не мог этого знать, но я кивнула, потому что тоже чувствовала правду. Ему потребовалось так много, чтобы пройти через него, его сила была поглощена тем, что разделяло мир на этот и тот. Я не могла представить, каким образом он мог бы вернуться. Но тогда оставался вопрос, зачем он вообще пошел, ведь если его единственным желанием было воссоединиться с любимыми, то смерть была бы куда более простым ответом, чем все, что он пережил, чтобы оказаться рядом с ними, пока его сердце продолжает биться.

Я потянулась к коричневой ткани, хранящей эти закодированные воспоминания, мои пальцы скользили по рунам, нанесенным по ее краям, пока я работала над их запоминанием. Я уже знала, что руны — одна из самых древних форм гадания и магических орудий, и меня тянуло к их силе с тех пор, как я прокляла звезды, желая сосредоточиться на тех формах гадания, которые не полностью зависят от их благосклонности, чтобы внести ясность. Не могу сказать, что я многое извлекла из них. Дары моей матери явно обошли меня стороной в этом отношении.

— Попутно замечу, — добавил Калеб, наблюдая, как я провожу пальцами по краю вощено-коричневой ткани, изучая следующую руну. — Я на девяносто процентов уверен, что эти метки были сделаны на коже. Скорее всего, на шкуре убитого фейри в его измененной форме.

Я отдернула руку от вощеной ткани с криком отвращения и в ужасе повернулась к нему. — Почему ты так думаешь? — шипела я.

— Потому что здесь есть табличка, на которой это написано. — Он указал на кусочек металла, который утверждал, что свитку из грубой кожи, скорее всего, более двух тысяч лет, со времен Вампирской кровавой эпохи.

Я взглянула на Калеба, мой взгляд переместился на его рот, где в данный момент были спрятаны клыки, его миловидную внешность и отполированный внешний вид трудно сочетать с расой фейри, которые терроризировали все королевство и правили им со страхом и кровопролитием.

— Твоя мама вышла из себя из-за всей этой истории с ковеном? — тихо спросила я, выходя из ниши и снова сворачивая в проход. — Неужели все так плохо?

— И да, и нет, — сказал Калеб, пожав одним плечом. — Она злится из-за этого. Мой отец тоже. Но они выслушали меня и поняли, что это было не совсем намеренно. Они считают, что я должен держаться подальше от Ориона, если он вернется.

— И как надолго? — спросила я.

— Навсегда. — Калеб выдохнул и покачал головой. — Я не спорил, но я также знаю, что этого не произойдет. Даже если бы его жизнь и моя не были так переплетены с вашими, что это практически невозможно, связь, которую я чувствую к нему, было бы не так легко игнорировать. Однако нам придется быть осторожными, особенно когда дело дойдет до охоты. Пока мы не будем участвовать в охоте вместе, проблем быть не должно. Никто из нас не стремится вернуть Солярию к правлению крови и резни.