— То есть, другими словами, ты просто собираешься продолжать вместе с другими Наследниками и их глупыми трюками, и всякий раз, когда тебе захочется поесть, я все еще буду честной дичью, — огрызнулась она, и, черт возьми, она была горячей, когда злилась.

— Вполне, — усмехнулся я, зная, что это разозлит ее еще больше, и наслаждаясь этим по какой-то чертовой причине.

— Ты можешь просто покончить с этим? Мне нужно много учиться.

Она наклонила подбородок в самом сердитом предложении, которое я когда-либо видел, но сегодня это не поможет. Что вообще нужно сделать, чтобы она захотела, чтобы я ее укусил? Я бы многое отдал, чтобы услышать, как она умоляет меня об этом, это уж точно.

— Разве ты не хочешь выслушать мое предложение, Тори? — спросил я соблазнительным тоном, придвигаясь ближе к ней, желая почувствовать жар ее тела на своем.

— Я не могу представить, что ты можешь предложить мне, чтобы я стала добровольным участником твоего обеденного графика, — отчеканила она.

— Возможно, есть кое-что, — сказал я, дразня ее, искушая.

Ее глаза гневно загорелись, и я понял, что она вот-вот начнет проклинать меня или делать что-то столь же агрессивное, поэтому я сделал последний шаг вперед, поймал ее подбородок между пальцами и прижался ртом к ее рту.

Тори удивленно втянула воздух, и я скользнул языком между ее губ, грубо целуя ее и доминируя над ее ртом, требуя, чтобы она уступила мне.

Она подняла руки к моей груди, прижав ладони к моим грудным мышцам, и на мгновение я был уверен, что она собирается оттолкнуть меня назад либо своей силой, либо магией.

Но потом момент прошел, и вместо того, чтобы бороться, она сдалась, ее руки начали поглаживать, а не отталкивать меня, язык двигался вместе с моим, а губы пожирали. И вкус у нее был чертовски сладкий.

Я глубоко застонал, опуская руки на ее талию и двигаясь назад, пока ее задница не уперлась в стол.

Я легко приподнял ее, раздвинув ее бедра, и мой член запульсировал, когда я прижался к ее трусикам, создавая небольшое трение и наслаждаясь тем, как она выгибается в такт движениям, словно жаждет больше меня.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, и она притянула меня ближе, целуя крепко и горячо, пока ее бедра выгибались и она терлась о мой твердый член.

Я переместил руку к ее колену, большим пальцем провел линию по верху ее длинных носков, а затем двинулся вверх по шелковистой коже.

Тори целовала меня все сильнее, ее пальцы перебирали мои волосы, она стонала в перерывах между прикосновениями наших языков, а я продолжал двигать рукой выше, наполовину ожидая, что она остановит меня, в то время как мое сердце стучало все сильнее с каждой секундой, когда она этого не делала.

Я запустил пальцы под ее юбку, и она снова застонала, другой ногой обвила мою задницу и притянула меня ближе, требуя, чтобы я уступил.

Я усмехнулся ей в губы, наслаждаясь тем, как быстро она поддалась моему желанию, но в тот момент, когда я это сделал, она зажала мою нижнюю губу между зубами и сильно прикусила, чтобы напомнить мне, каким именно животным она была.

Я отпрянул назад, прежде чем она успела пролить мою кровь, смеясь над ее внутренним огнем и делая паузу, когда моя рука почти коснулась ее трусиков и соблазна того, что скрывалось под ними.

— Почему? — спросила она задыхаясь, подозрение окрасило ее зеленые глаза и заставило меня захотеть рассказать ей правду. — Ты можешь просто взять у меня то, что хочешь. Так зачем же целовать меня?

— Я могу взять у тебя твою кровь и силу, — согласился я, позволяя своему взгляду блуждать по ее соблазнительному телу. Это не было какой-то игрой или чем-то связанным с тем, что я — Наследник, а она — Принцесса. Я просто хотел ее. Все просто, и я очень хотел, чтобы она тоже этого хотела. — Но я хочу большего. И я Телец; когда мы на что-то решаемся, нас нелегко от этого удержать.

Она насмехалась, все еще глядя на меня с подозрением, хотя я надеялся, что смогу убедить ее доверять мне, по крайней мере, достаточно долго, чтобы позволить мне заставить ее произнести мое имя так, как я жажду услышать.

— Ты не казалась такой уж противницей этой идеи той ночью, — убеждал я, пока она молчала.

— Это была пьяная Тори, — твердо сказала она. — Она известна тем, что принимает плохие решения, поэтому я бы не стала слишком увлекаться тем, что, как ты думаешь, она могла бы сделать с тобой. Ты не должен думать, что все, что происходит, когда я пьяна, будет иметь какое-то отношение к трезвой Тори.

— И ты думаешь, что я стал бы плохим решением? — поддразнил ее, потому что она могла быть права, но я все еще хотел быть тем, кого она примет.

Мои губы подергивались, и я был почти уверен, что убедил ее.

— У меня было достаточно плохих решений, чтобы распознать, когда я их вижу, — сказала она.

— Сколько именно? — спросил я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею, моя щетина касалась ее кожи, пока я боролся с желанием укусить ее.