Клара ушла из-за этого гребаного монстра, и каждый день, прошедший без нее, напоминал мне, насколько я был беспомощен перед его властью. Если бы я только начал действовать раньше, поговорил с ней о Лайонеле и понял, как глубоко он держит ее под своим контролем, возможно, я смог бы увести ее от него…

Габриэль протянул руку и положил мне на плечо.

— Прошлое ушло. Для тебя там больше нет путей.

— Я знаю, — выдохнул я, мой разум погрузился в темную, всепоглощающую яму.

— Так выбери новый путь, — призвал он. — Ты можешь быть счастливым, я знаю.

— Ты видел это? — спросил я, умоляя, потому что не видел в своем будущем никакого пути, ведущего к счастью. Хотя, возможно, уничтожение Лайонела принесло бы мне его. Возможно, именно это мог видеть Габриэль. И это давало мне надежду, потому что если он мог видеть падение Лайонела, значит, это действительно было возможно.

Он кивнул, в его глазах читалось обещание. Но у меня не было его дара, я не мог воспринимать то, что видел он. Поэтому я был просто азартным игроком, слепо делающим ставки, и не знал, куда девать свои деньги.

— Ответ находится на пути наименьшего сопротивления, — сказал он, и я вздохнул.

— Что ж, тогда он должен быть на дне моей бутылки бурбона, — сардонически произнес я, наконец-то стащив ее со стола и поддавшись жажде онемения. Я отвинтил пробку, сделал глоток и почувствовал на себе взгляд Габриэля. Он не осуждал, это было не в его стиле. Но иногда я вспоминал, каким я был, когда впервые встретился с ним, и мне хотелось, чтобы я все еще мог быть тем парнем для него. Этот алкоголик-мудак, которым я являлся сейчас, вероятно, был намного дальше от того человека, которого он ожидал видеть в качестве друга. Но мы не были обычными друзьями, мы были Союзниками Туманности, что означало, что я был избран звездами для него, а он для меня. От этого никуда не деться, к сожалению для него.

Мы болтали о семье Габриэля, и я наслаждался счастьем его жизни, пытаясь украсть часть для своей собственной, забыв о своих проблемах.

Через некоторое время мой Атлас зажужжал, и я обнаружил сообщение от Франчески о том, что она собирается выезжать, я выругался, вскочив на ноги. Я все еще носил свою профессорскую хрень и совершенно забыл о встрече с ней.

Я провел рукой по лицу, когда Габриэль тоже поднялся на ноги, уже увидев, что я собираюсь сказать.

— Увидимся позже. Желаю приятного вечера, — сказал он со знающей ухмылкой, и я нахмурился, прежде чем он направился к двери, выпустив себя и улетев к горизонту.

Проклятый загадочный оракул.

Я бросился в душ, на ходу срывая с себя одежду и быстро умываясь, прежде чем вернуться в свою комнату и надеть красивую рубашку и нарядные брюки. Я высушил волосы, быстро уложил их, взглянул в зеркало и решил, что этого вполне достаточно, после чего убрал в карман звездную пыль, меч из солнечной стали, замаскированный под нож-переключатель, Атлас и бумажник. Затем я стремглав выбежал из дома, запер его в рекордное время и на ходу осыпал себя звездной пылью. Быть Вампиром действительно имело свои преимущества, когда ты был так бесполезен в учете времени, как я.

Я был выброшен к звездам, моя душа словно рассеялась, но затем снова собралась воедино, и я перенесся на улицу Тукана возле бара под названием «Андромеда Плейс». Франческа уже была там, одетая в приталенное платье, с идеально уложенными волосами. Она выглядела хорошо, но почему-то, когда я рассматривал ее изгибы, которые обычно казались мне аппетитными, я не чувствовал ничего особенного. Я списал это на дерьмовый день, который у меня был, и напустил на себя выражение, которое было бы не таким зловещим, и ее лицо расплылось в улыбке, когда она заметила меня.

Она подбежала ко мне на своих высоких каблуках и обхватила меня руками, ее лавандовый парфюм окружал меня. Я сжал ее одной рукой, и она прижалась ко мне еще крепче, откинувшись назад и прижавшись ртом к моему. Я удивленно моргнул. Не то чтобы мы не целовались раньше, но обычно мы делали это только у меня дома или у нее. Это было очень… публично. Не то чтобы меня волновало, что подумают другие, но мы никогда не вели себя так за пределами спальни, и это меня смутно ошеломило.

Она откинулась назад, просунула свои пальцы между моими и провела большим пальцем по моим губам, чтобы стереть помаду, которую она там оставила.

— Почему ты выглядишь так, будто я только что ударила тебя по яйцам, Лэнс? — фыркнула она, и я сделал смутную попытку изменить свои выражения лица.

— Я просто не знал, что мы теперь целуемся на публике, — хмуро произнес я.

— Это проблема? — спросила она.