Сдвиг произошел сильно и быстро, моя одежда разорвалась в клочья, когда моя огромная форма Оборотня вырвалась из моей плоти, и моя кожа покрылась чистым серебристым мехом.

Мои губы растянулись, и я зарычала от ярости, бросаясь к существу, которое жаждало моей смерти.

Ли бросил в меня еще больше пламени, и запах жженой шерсти наполнил мои ноздри, когда я кинулась прямо на него. Не обращая внимания на боль, я мчалась вперед, широко разинув пасть, из моего горла вырывался рык.

Ли испуганно вскрикнул, когда мои лапы столкнулись с его грудью, и вес моей огромной Волчьей формы повалил его на землю, а я предупреждающе оскалила зубы.

Он вскинул руки, из его ладоней полыхнул огонь, а по моему телу пронеслась боль, такая чистая, что я не могла ни думать, ни чувствовать, ни делать ничего, кроме как следовать природе моего Волка.

Мои челюсти широко раздвинулись, рычание вырвалось из моих губ, и я бросилась вперед с мощным щелчком зубов.

Железный привкус крови покрыл мой язык, а запах горящих волос переполнил меня, когда он прижал руки к моей груди, пытаясь отбиться от меня.

Я тряхнула его, как тряпичную куклу, отшвырнув от себя, и попятилась назад, хныча от боли, перекатываясь по полу и пытаясь потушить пламя.

Что-то металлическое с лязгом упало в хранилище, и я повернулась, когда ко мне подкатилась канистра, ее крышка открылась, и из нее хлынул фиолетовый газ, заполнив комнату.

Как только я вдохнула этот токсичный газ, мои внутренности скрутило, и я в панике задохнулась, так как сила моего Волка была украдена у меня.

Меня без лишних церемоний вернули в форму фейри, и с моих губ сорвался всхлип, когда агония от ожогов захлестнула меня. В моих резервах не осталось ни капли магии, у меня не было способа исцелить их, и мне казалось, что я сгораю заживо от боли.

— На ноги, руки за голову! — рявкнул строгий голос, и я, моргнув сквозь дым, увидела бесчисленных агентов ФБР, ввалившихся в хранилище, каждый из которых был в противогазе, защищавшем от испарений, подавляющих Орден.

В руках у них были магические оглушающие пистолеты, а тот, что стоял впереди, размахивал парой ограничивающих силу наручников, которые светились голубым светом сквозь дым в комнате.

— Быстро на ноги, или мы стреляем! — потребовала офицер.

Где-то глубоко внутри себя я нашла крупицу силы и ухватилась за нее изо всех сил, поднимаясь на ноги с поднятыми руками.

Я была голой, окровавленной, в синяках, и выглядела адски поджареной и без единой капли магии.

Не то, как я себе это представляла…

— Шаг вперед, медленно, — сказала офицер, и я подчинилась.

Не успела я дойти до нее, как моя босая нога проскользнула в лужице чего-то теплого и мокрого, и я машинально посмотрела вниз, чтобы увидеть, что это было.

Кровь растекалась по полу, покрывая мои ноги и заставляя сердце учащенно биться. Мой взгляд медленно двинулся по полу, следуя за потоком крови к его источнику, и мой пульс обрел неустойчивый ритм, когда мой взгляд упал на безжизненные глаза Ли.

Мои губы разошлись, и меня охватил ужас. Я не хотела его убивать. Я лишь пыталась защитить себя. Я никогда не хотела…

С гулким лязгом на моих запястьях защелкнулись наручники, и я подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с агентом, которая меня заковала. В глазах женщины не было милосердия, она мрачно смотрела на меня сквозь противогаз, который по-прежнему был на ней.

— Доставьте ее прямо в Даркмор, — прорычала она. — Они проследят, чтобы она предстала перед гневом закона.

Глава 2

Кейн

— Задержан СУ, — раздался по внутренней радиосвязи голос Джека Гастингса, за которым последовало мальчишеское хихиканье.

СУ = Сумасшедший Ублюдок. У него была целая вереница кодовых имен, которые он считал чертовски уморительными. Он также считал нас друзьями, что доказывало, что у него была включена всего одна клетка мозга. Я по пальцам одной руки мог сосчитать, сколько у меня было друзей.

Новые ребята всегда считали, что я открыт для непринужденных разговоров и выпивки после работы. Видимо, убийственный взгляд моих глаз и сто четырнадцать килограммов чистой мускулатуры, которые вздымались над ними, не давали им достаточного намека. Можно было подумать, что тот факт, что я улыбался только тогда, когда иссушал чью-то магию, и смеялся только тогда, когда кульминацией являлся труп, мог бы послужить им хорошим предупреждением, чтобы они отступили. Но нет. Тем не менее, они пытались подружиться со мной.