Я могла понять, почему они были здесь практически королевскими особами. Но поскольку девушки, без сомнения, регулярно опускались перед ними на колени и открывали рты, им не нужна была такая девушка, как я. Я была слишком обременительной для богатых мальчиков, у которых было все. Они привыкли к тому, что девочки сами просят их об этом. Те, которым они могли бы предлагать хлебные крошки так мало или так часто, как им только бы захотелось. И когда они поймут, что я другого сорта, они убегут быстрее, чем дорожный бегун на роликовых коньках. Проблема была в том, что внутри меня была безрассудная девушка, которая была такой же возбужденной, как и все эти другие девушки, возможно, даже и сильнее. Так что мне приходилось прилагать усилия, чтобы держать ее на коротком поводке.

Я обогнула озеро, замедляя шаг, когда группа девушек обогнала меня. Небо было темно-фиолетовым, когда последние лучи света уходили из мира, и в сумерках слышалось пение птиц, рассаживающихся на насесты. Воздух был достаточно холодным, чтобы вызвать дрожь во мне, но это заставило меня почувствовать себя бодрой. Это место было миром грез, его красота почти завораживала. Деревья тянулись высоко надо мной, когда тропинка сворачивала в лес, следуя линии берега озера. Примерно через каждые сто метров на высоком деревянном столбе висел фонарь. Мотыльки и светлячки собирались вокруг них, бросаясь навстречу их ослепляющему жару.

Тропинка впереди меня сворачивала к деревьям, так что я потеряла девочек из виду, но сориентироваться в этом месте было довольно просто, когда все было сосредоточено вокруг озера. Сквозь деревья вырисовывалась гора Тахома, ее вершина была окутана последним проблеском солнечного света, прежде чем мир погрузился во тьму.

Мое сердце подпрыгнуло, когда я оказалась одна в лесу. По моим конечностям пробежал прилив энергии, и мое дыхание участилось. Мне нравился привкус опасности в воздухе. Ощущение, что за деревьями может наблюдать волк. Меня всегда привлекала темнота. Даже когда я была маленькой девочкой, папа говорил, что я никогда не нуждалась в ночнике и в приоткрытой двери. Естественный страх перед этим жил во мне, но в нем также был и трепет, которого я жаждала.

Свет справа от меня привлек мое внимание, и я остановилась, проследив глазами за линией дорожки, которая вела к невероятной старой церкви, которую я видела с дальнего берега озера. Вход был темным, но арочное витражное окно слева от него отбрасывало на землю туманный красно-янтарный узор в форме распятия. Я и представить себе не могла, что люди совершали богослужение в это время ночи, но оно явно было оставлено открытым для студентов и преподавателей, которые могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится.

Классическая музыка звала меня изнутри. Я мало что знала о ней, но эта конкретная мелодия была известной. Самая пробирающая до мурашек песня, которую я когда-либо слышала, используемая в бесчисленных фильмах, вызывающих мурашки по спине. "Lacrimosa" Моцарта пронеслась надо мной, как холодный ветер, и заставила мой пульс заколотиться.

Я никуда не спешила, поэтому направилась по тропинке, чувствуя, как сердце бешено колотится в горле. Что-то в этом месте взывало ко мне в глубине моей души. Она выкрикивала мое имя и заманивала меня мрачными обещаниями. Я не понимала почему, потому что церковь должна быть местом комфорта, но эта не относилась к такой. Она казалась угрожающей и в то же время заманчивой. Как будто дьявол спрятался за его стенами и вытеснил Бога из его глубин.

Я толкнула тяжелую деревянную дверь, проскальзывая внутрь, и у меня перехватило дыхание от открывшегося передо мной зрелища. Это была вовсе не церковь, ее превратили в невероятное место для встреч с плюшевыми диванами и восьмидесятидюймовым телевизором на стене. Слева от меня горел камин, и его тепло лелеяло мои щеки, но почему-то совсем не согревало. Деревянная лестница вела на балкон в дальнем конце огромного помещения, но там было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Двери вели из центральной зоны, и мой взгляд зацепился за одну, которая была приоткрыта в другом конце комнаты. Ряд каменных ступеней вел вниз, к двери, а из-за нее доносилась мощная музыка.

Я облизала губы, зная, что должна бежать, чувствуя это каждой клеточкой своего существа. Но я не могла игнорировать напряжение в животе, которое тянуло меня к той комнате. И я обнаружила, что двигаюсь в том направлении, прежде чем успела подумать об этом получше.

Я спустилась по ступенькам, открыла дверь и вошла в огромную каменную комнату, которая освещалась только тусклым голубым кольцом светильников вокруг пола. Помещение было переоборудовано в ультрасовременный тренажерный зал, но едва я успела войти в него, как на меня будто обрушился товарный поезд.

Мое дыхание остановилось, когда меня отшвырнуло к стене, моя щека прижалась к ледяным кирпичам, а руки были болезненно крепко сжаты за спиной. Крепкая грудь мужчины прижала меня к стене, и его горячее дыхание коснулось моего уха, его чистый яблочный аромат напоминал разлитую по бутылкам опасность.