Он лающе рассмеялся, вырываясь из моих объятий, и отвесил насмешливый поклон Татум, которая все еще сидела на своем стуле. К ее чести, она хорошо скрывала свое потрясение, глядя на нас снизу вверх, наблюдая за разыгрывающейся драмой. Но на самом деле, это было даже не началом того дерьма, которое могло бы произойти сегодня, если верить истории. Чем больше семья пила, курила и несла всякую чушь, тем больше вспыхивало драк.

Однажды моего кузена Эйдена ударили ножом так сильно, что он истек кровью. Но он трахал девушку Дермота, так что я не был уверен, что еще он ожидал получить. Лиам отпустил Дермота из-за этой смерти, видя, что он всего лишь ударил ублюдка ножом в ногу, и на самом деле ему просто не повезло, что он задел артерию. Однако в качестве расплаты он отрезал себе два пальца на левой руке, что отчасти испортило мне аппетит к рождественскому пудингу. Конечно, тогда мне было всего девять, так что мой желудок не был таким крепким, как в эти дни. Я был почти уверен, что даже глазом бы не моргнул, увидев какие-нибудь брызги мозгов во время сегодняшней трапезы, если бы часть их действительно не попала мне на тарелку. И даже тогда мне просто пришлось бы взять новую.

— Я не хотел тебя обидеть, красотка, — сказал Дугал, наклоняя голову к Татум и сводя к шутке чрезмерный поклон. — Ты примешь мои извинения?

— Я все еще могу выбить из него все дерьмо, если ты этого хочешь, детка? — Предложил я. — Ты окажешь мне эту честь?

Татум сделала вид, что обдумывает возможные варианты, подняла со стола оброненную Дугалом сигарету и не торопясь затушила ее о середину его тарелки с едой.

— Все в порядке. Ничего страшного, — сказала она, и все остальные быстро потеряли к нам интерес и вернулись к еде и питью.

Я плюхнулся обратно на свое место, а Дугал отправился перевязывать руку.

— Я рад, что мне не пришлось убивать тебя, парень, — небрежно сказал Лиам, одарив меня благодарной улыбкой, от которой у меня кровь застыла в жилах. — Потому что у тебя есть роль, которую нужно выполнять. Я думаю, что твоему папе имело бы смысл начать подумывать о выходе на пенсию, как ты считаешь? И тогда ты сможешь выйти вперед и вести нас с фронта, для чего ты был и рожден.

Его взгляд скользнул с меня, когда я стиснул челюсти, на Татум, сидящую рядом, и я уловил в нем не такую уж скрытую угрозу. Я должен подчиниться, иначе она была бы той, кто заплатит за мое непослушание. Но я итак это знал, когда звонил Найлу, и я все равно это сделал. Чтобы спасти Сэйнта. Чтобы уберечь всех нас от тюрьмы. Я собирался отказаться от своей свободы и подчиняться его желаниям до конца своей жизни. Или, по крайней мере, до конца его жизни. И в глубине души я знал, что это медленно задушит меня, что я буду затягиваться все глубже и глубже в их тьму. Что вскоре меня будут подталкивать убивать и проливать кровь за них. Цена всегда растет. Потому что теперь, когда они узнали о ней, у них был я. И я ничего не мог сделать, чтобы защитить ее от них, кроме как склонить голову и подчиниться.

— Звучит так, будто ты уже все продумал, — сказал я ровным тоном. — Ты просто скажи — прыгни, и я спрошу, как высоко.

Кислый привкус, который эти слова оставили у меня во рту, был немного смягчен теплой рукой, которая взяла мою под столом. Она провела пальцами по моим покрытым шрамами костяшкам и успокоила зверя внутри меня одним этим прикосновением, дав мне силы прикусить язык и сдержать гнев внутри себя.

Я положил руку ей на колено и медленно раздвинул разрез в ткани, пока мои пальцы скользили по ее нежной, как масло, коже.

Все больше членов нашей семьи разговаривали с нами, пока мы ели, и каждый раз, когда они выводили меня из себя, я скользил пальцами выше, наслаждаясь легкими вздохами, слетавшими с ее губ, с каждым полученным мной дюймом. Это было одно из лучших средств от моей вспыльчивости, с которыми я когда-либо сталкивался.

Остальная часть ужина прошла без особых инцидентов. Прозвучало несколько ударов кулаком, все становились все громче и громче. Было выпито больше выпивки и выкурено больше сигарет, чем можно было бы с легкостью сосчитать, и Лиам продолжал господствовать над всеми, как будто считал себя богом или что-то в этом роде.

Татум придвинулась поближе ко мне на своем стуле, и я повернулся, чтобы посмотреть на нее, когда ее кончики пальцев на мгновение проследили линию моей ширинки, что длилось недостаточно долго.

Двери с грохотом распахнулись, и наконец появился мой дядя Найл, прервав нас прежде, чем я смог выяснить, планировала ли она сделать это снова.

Все посмотрели в его сторону, когда он вошел, одетый в джинсы и белую футболку, заляпанную кровью, его мускулистые, покрытые татуировками руки были напряжены и блестели от пота, как будто он только что тренировался. Его запачканные светлые волосы были отброшены с глаз, и пронзительный зеленый взгляд мгновенно остановился на Татум, когда голодная усмешка тронула его губы.