— Ты заплатишь за этот трюк, — поклялась она, задыхаясь, когда я снова использовал свои пальцы, чтобы направлять ее внутрь и наружу.

— Мы опаздываем, детка, — простонал я, заставляя себя отступить назад. — Если мы не будем там через три минуты, Лиам выйдет из себя, и, поверь мне, это не из приятных ощущений для всех, кто в этом замешан. Я не отдам тебя на его милость.

— Итак, что… — начала она, собираясь убрать руку, но я опустил ее обратно.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня, пока я одеваюсь. А потом, сегодня вечером, я собираюсь вернуться с тобой сюда и трахнуть так хорошо, что ты забудешь о том, каким эгоистичным ублюдком я только что был, и простишь меня за это. — Я ухмыльнулся ей, пока ждал, и она проклинала меня, начав описывать пальцами мягкие круги под своими черными трусиками.

Я попятился, пока не смог достать свою одежду из сумки, натянув пару боксеров и темно-серые брюки, прежде чем добавить носки и зашнуровать на ногах модные туфли. Мне было труднее сосредоточиться на своей задаче, пока Татум стонала и тяжело дышала напротив меня, ее пальцы входили и выходили из этой тугой киски, пока она играла со своим клитором именно так, как ей это нравилось, а я делал заметки на потом.

Когда я продевал ремень в петли, мне в голову пришли всевозможные идеи о том, как бы я хотел вздернуть ее и трахнуть, и мне пришлось заново застегнуть его, так как мысль об этом и вид того, как она работает сама, заставили меня все испортить.

Я натянул черную рубашку, застегивая пуговицы на своем татуированном торсе, когда снова приблизился к ней, и ее стоны стали громче.

Я наблюдал, как чертовски идеально ее лицо исказилось от удовольствия, когда она довела себя до исступления, и я отодвинул ее трусики в сторону как раз в тот момент, когда ее стоны стали громче. Я погрузил два пальца глубоко в нее, как только она кончила, ее киска сильно сжалась вокруг меня, когда я поцеловал ее, чтобы ощутить это гребаное удовольствие на ее языке.

— Ты такой засранец, — выдохнула она мне в рот, когда я несколько раз взмахнул пальцами, чтобы продлить ее оргазм, прежде чем вытащить их обратно и поправить ее нижнее белье.

Я слизал ее влагу со своих пальцев и с ее, мрачно усмехнувшись.

— Да, детка, я такой. Но я обещаю, что это была всего лишь разминка. Сегодня я покажу тебе, каким щедрым я могу быть, когда захочу. Но прямо сейчас нам нужно бежать.

Я снял ее с комода, поправил платье и стер немного размазанной красной помады с уголка ее рта, а она в ответ вытерла немного с моих губ.

Как только мы стали выглядеть достаточно респектабельно, мы поспешили к двери, и я быстро завязал свой пучок на макушке, прежде чем подхватить ее на руки и перекинуть через плечо, чтобы мы могли идти быстрее, а ее шпильки не замедляли нас. Сэйнт действительно что-то замышлял с этими туфлями. Они были чертовски высокими, с красной подошвой, на которую мне хотелось смотреть, пока я наклонял ее и доводил до изнеможения под собой. Это дерьмо определенно произойдет сегодня вечером.

Татум слабо протестовала, когда я сбегал вниз по лестнице с ней на плече, и я шлепнул ее по заднице, чтобы отчитать, пока шел всю дорогу до огромной столовой в задней части дома.

Я поставил ее на ноги, как только мы подошли к дверям, и втащил внутрь, где во всю длину огромного помещения стоял огромный дубовый стол. Здесь все выглядело так, словно праздновали Рождество: по обе стороны стола стояли две высокие елки, а в камине пылал огонь, и вокруг него были развешаны модные чулки. Сам стол был уставлен красными и золотыми столовыми приборами и украшен кусочками остролиста и прочим дерьмом, выглядевшим очень нарядно. Я бы отпустил ироничный комментарий, но Татум выглядела так, словно ей это понравилось, так что я решил хоть раз обуздать в себе мудака.

Лиам поймал мой взгляд во главе стола, где ждали два пустых места, и наклонил голову в их сторону. Конечно, все мои восемь дядей были здесь со своими женами, и я также заметил своих родителей, хотя они только помахали мне с дальнего конца стола в знак признания моего присутствия. Кому-то это могло показаться странным, но у меня действительно не было никаких отношений со своими родителями. По большей части меня растили няни, и когда я стал достаточно взрослым, чтобы познать радость семейного ремесла, я проводил больше времени с Лиамом и моими дядями, чем с ними. Я был для них всего лишь средством для достижения цели, наследником, которого они должны были обеспечить, а они были просто донорами ДНК для меня. Я не собирался плакать перед сном из-за этого. Я отрезал себя от них после того, как был вынужден пройти инициацию в «Ройом Д'Элит», и, в отличие от Лиама, у них не было достаточной власти надо мной, чтобы заставить меня вернуться к ним.