Я еще сильнее забилась в хватке моего похитителя, не заботясь о том, что не могу дышать, что это было бессмысленно и почти наверняка закончится тем, что эти клыки вонзятся и мне в горло. Но я не могла быть свидетельницей этого и ничего не делать. Это ломало меня, разрывало все, чем я была, на куски и развеивало то, что осталось, по ветру. Без своей семьи я была никем, и я гораздо вероятней умерла бы рядом с ними, чем была бы вынуждена наблюдать за этим ужасом, разворачивающимся передо мной, и жить с этим до конца своих дней.

Мужчина зарычал от разочарования, прижимаясь ко мне еще крепче, не давая мне броситься на помощь отцу, перед моими глазами появились черные пятна, пока я продолжала бороться за дыхание.

Наконец генерал отпустил моего отца и сел, по его подбородку текла кровь, и все притворство этикета было утрачено. Чудовище в нем было открыто для всеобщего обозрения, когда он повернул голову к тусклому небу и удовлетворенно вздохнул, а его горящие голубые глаза вспыхнули удовлетворением. Мой отец поднес дрожащие пальцы к ране на своей шее, когда вампир слез с него и вернулся, чтобы встать перед ним, как ни в чем не бывало.

— Где твоя вторая дочь? — Снова спросил Вульф, склонив голову набок жестом, который выглядел как угодно, но только не по-человечески.

Папа заставил себя подняться на ноги, прежде чем ответить, и еще больше слез навернулось у меня на глаза, когда он пошатнулся от усилия.

— Иди к черту. — Он отшатнулся и плюнул прямо в лицо генералу, гордость и ужас захлестнули меня в равной мере, когда мной начала овладевать нехватка кислорода, мои конечности слабели, а попытки вырваться терпели неудачу.

Вульф вздрогнул, моргая, вытирая слюну со щеки, и темнота в его глазах стала еще мрачнее от оскорбления, и страх поглотил меня, когда он заговорил снова.

— С моей стороны было бы невежливо не разделить трапезу, — ледяным тоном произнес Вульф.

Шестеро низших вампиров поняли это быстрее, чем я, и все они взволнованно набросились на моего отца, повалив его обратно на землю, а его крик ужаса эхом перекликался с криками, которые раздавались в моем черепе, когда звери дрались за него, как за окровавленный кусок мяса: клыки погружались в плоть, кулаки летали, кости ломались.

Он взревел от боли, когда шесть пар зубов вонзились в его вены, а я закричала в тисках моего похитителя, когда конечности моего отца дико задергались под их натиском.

— Не убивайте его, — лениво добавил генерал Вульф, в то время как мое сердце разрывалось на части и мой мир был вырван у меня из-под ног. Тьма давила на меня, смерть шептала мое имя, в то время как мои легкие горели от нужды. — Он все еще должен сказать нам, куда ушла его другая дочь.

Мужчина, державший меня, казалось, понял, что я нахожусь на грани потери сознания, и я судорожно втянула воздух, когда он ослабил хватку на моем горле, его рука снова потянулась к моему рту, и мои ноздри расширились, когда я попыталась набрать в легкие достаточно воздуха.

Низшие вампиры неохотно прекратили свое пиршество по приказу генерала и отошли от тела моего отца. Он не двигался. Я могла видеть кольца следов зубов, кровоточащих на обеих его руках, а также одно на ноге, где вампиры разорвали его штаны в своих попытках сожрать его живьем.

Мой желудок сжался и перевернулся при виде этого зрелища, желчь наполнила рот, пока я боролась с позывами к рвоте.

Генерал Вульф нетерпеливо вздохнул, когда понял, что мой отец потерял сознание. — Я полагаю, нам придется закончить этот разговор позже. Подними его. — Он щелкнул пальцами вампиру, стоящему ближе всех к нему. — Он ответит на мои вопросы, когда проснется. Остальные, обыщите это место в поисках другой девушки Форд. Она не могла уйти далеко, но не забывайте, что она нужна членам Королевской семьи. Она не должна быть укушена.

Пятеро оставшихся вампиров повернулись и направились на улицы, окружающие здания, как собаки, охотящиеся за запахом, хотя каким-то чудом ни один из них не направился к нам.

Я с замиранием сердца наблюдала, как Вульф и вампир, несущий моего отца, скрываются из виду, разрушенная улица снова опустела, только пятна крови на разбитом бетоне доказывали, что все это не было каким-то гребаным кошмаром.

— Мы должны двигаться, — прошипел мужчина, державший меня, мне на ухо, его голос был похож на низкое рычание, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Он отодвинулся на несколько дюймов, и я уставилась на него поверх его руки, которая все еще была крепко прижата к моему рту, аромат его кожи окутал меня, сохраняя во мне этот момент и прожигая путь по моим венам.

Я не знала, какого черта он ожидает, что я куда-то пойду с ним, и он заблуждался, если действительно думал, что я пойду.