Я прошла глубже в хижину и обыскала крошечную кухню в поисках чего-нибудь, что мы могли бы съесть. Я нашла несколько банок сладкой кукурузы и фасоли, а также запечатанный пакет с хлопьями для завтрака, которые даже не были черствыми на вкус. Я разогрела фасоль и кукурузу на огне, пытаясь сделать их более аппетитными, и подала их вместе с хлопьями, чтобы получилось необычное, но вполне съедобное блюдо.

Магнар вернулся, плотно закрыв за собой дверь, и остановился, обнаружив меня у огня с двумя мисками еды, приготовленными и ожидающими. Я даже нашла для него ложку. И если это не была блестящая маленькая взятка, чтобы умаслить его и заставить говорить, то я не знаю, что это было.

Я мило улыбнулась, предлагая ему миску, и хотя он подозрительно прищурился, он принял свою порцию с благодарным кивком. Между нами воцарилась тишина, прерываемая только звоном наших ложек по тарелкам и тихими звуками нашего жевания.

Правильно, наслаждайся вкусной едой, которую приготовила маленькая я, пусть она согреет твой желудок и наполнит тебя желанием вознаградить меня.

Я не придавала особого значения вкусу найденной еды, просто сосредоточившись на том, чтобы утолить боль в животе, пока ждала, когда Магнар ослабит бдительность и, наконец, начнет раскрываться.

Я закончила первой, затем посмотрела на Магнара, пока он медленно поглощал свою порцию, каждое поднесение ложки к губам занимало вечность, пока я боролась с желанием отогнуть рукав и еще раз осмотреть отметину на руке, задаваясь вопросом, была ли она там вообще. Я подождала, пока он закончит есть и поставит свою миску на стол, с нетерпением ожидая, когда он расколется.

Он отодвинул миску от себя, и я бросила на него невинный взгляд, пытаясь заманить его к себе, как будто подманивала птицу жирным червяком.

Ничего.

Разочарование заклокотало в моей груди, прежде чем я окончательно сломалась.

— Ты собираешься объяснить, что это значит? — Спросила я, чуть не задохнувшись от сладости своих слов, заставляя себя не укусить его, сбрасывая куртку, прежде чем закатать рукав рубашки и показать ему метку, опасаясь, что он может отрицать ее наличие, если я не докажу, что она есть.

В ответ Магнар стянул куртку, обнажив рельефный пресс там, где он скрывался под задранной рубашкой, отложил ее в сторону вместе с мечами, прежде чем закатать льняной рукав рубашки и показать мне свою руку.

На внутренней стороне предплечья точно такая же отметина выделялась на фоне кожи, не тронутая татуировками, украшавшими его, совершенно одинокая на плоскости его теплой смуглой плоти. Его метка была бледной, почти серебристой, как старый шрам, с оттенком чего-то более сильного, от чего мне захотелось протянуть руку и провести по ней пальцами. Я подавила желание сделать что-нибудь подобное, вместо этого снова посмотрела в его золотистые глаза, ожидая ответа.

— Это метка истребителя, — медленно произнес Магнар, давая мне время переварить его слова, и мой взгляд начал метаться между его меткой и моей собственной.

— Ты имеешь в виду, что я… ты… — Я нахмурилась, глядя на отметину на своей руке. Если не считать розового цвета, она была точной копией той, что была на его коже. — Но как? Разве ты не говорил, что все твои соплеменники родились для такой жизни? Что ты больше, чем просто человек? Я имею в виду, что мой отец просто… папа. А мама никогда даже не пыталась бороться с вампирами. Даже когда она умирала, и они пришли за ней. Ни один из них не был тайным охотником на вампиров, я бы знала, если бы они…

— В твоих жилах течет кровь истребителей, доставшаяся тебе от одного из родителей, — перебил Магнар, опуская руку на диван между нами. — Они, вероятно, даже не подозревали об этом. Не все, в ком течет наша кровь, решают присоединиться к ордену. Некоторые прирожденные истребители покидали нас и женились на людях, вели нормальную жизнь. Это было редко, но не неслыханно. Не все желают принимать клятвы нашего рода. Ты, скорее всего, произошла от одного из них. Но чтобы твоя метка пробудилась, ее зов должен быть силен в твоей крови.

— Я почувствовала боль в руке сразу после того, как убила того вампира, который пытался поймать меня, — сказала я, вспоминая жгучий ожог. В то время я не могла уделить этому никакого внимания, а потом произошло так много событий, что это полностью вылетело у меня из головы, но с тех пор, как я обнаружила отметину на своей руке, я пыталась понять, когда она могла появиться, и воспоминание о той кратковременной боли вернулось ко мне.

— Приняв свою природу истребительницы и совершив первое убийство, ты пробудила в себе некоторые дары, — сказал Магнар, его внимание было приковано к моей руке, когда я опустила ее на колени.

— Дары? — Я не была уверена, что почувствовала, узнав, что моя кровь отличается от крови других людей, но я не могла отрицать искру возбуждения, которую это осознание вызвало.