Когда мы сделали перерыв, мы оба смеялись до упаду, падали на мягкую воздушную подушку, наша одежда промокла насквозь от влаги в облаках.

Калеб тяжело дышал, его рука лежала на животе, поднималась и опускалась, а от широкой улыбки на его лице у меня раздувалась грудь. Он выглядел как падший бог: волосы взлохмачены и хаотичны, глаза полны бесконечного света. Я хотел, чтобы он всегда был таким. Беззаботный и наполненный жизнью.

— Как ты видишь время? — Я спросил.

Калеб перекатился на бок, опершись локтем на воздушную подушку под нами и подперев голову рукой.

— Что значит «видишь» время?

— Для меня в голове есть что-то вроде календаря. Январь — это маленький розовый квадратик, который где-то здесь. — Я помахал рукой над головой. — Затем февраль синий и блестящий, а март оранжевый, окруженный волшебными огнями. И я как бы парю над маленьким календарем, пока мы движемся в течение года, понимаешь? Итак, апрель фиолетовый, а май зеленый, но с множеством цветов и праздничным тортом, потому что это твой день рождения. У меня тоже есть праздничный торт для Макса в феврале и для Дариуса в августе, но твой торт самый большой. Тогда июнь желтый и…

— Подожди… почему это имеет такой странный смысл? Ты чувствуешь, что декабрь идет под откос?

— Да! А январь в гору! — Крикнул я. — О, мои звезды, я знал, что сумасшедший, но, по крайней мере, ты тоже сумасшедший.

— Кто вообще хочет быть нормальным? — Он ухмыльнулся.

— Да, — согласился я. — Представь, что тебе нужно делать обычные скучные вещи, например, ходить в продуктовый магазин и покупать продукты.

Калеб рассмеялся.

— Черт, представь, что тебе нужно выбрать салат и положить его в корзину.

— Затем заплатить за это на кассе, — добавил я, фыркнув.

Калеб снова лег, заложив руку за голову.

— Черт, мне нравится быть Наследником.

— Это довольно мило. Хотя… что, если близнецы не захотят, чтобы мы были в Совете? Что, если им даже не нужен Совет? Типа… что нам делать? О другой карьере я даже не думал. Я имею в виду, я думаю, я мог бы стать лунологом…

— Это не дело.

— Пффф, это дело.

— Возможно, это и дело, но лунологом это точно не называется. — Калеб усмехнулся.

— Ну, у меня не будет скучной работы. Я лучше весь день буду выбирать салаты.

— Думаю, я был бы не против выбрать с тобой салат, — задумчиво сказал он. — Может быть, скучно и мирно.

— Наверное. Но можем ли мы по-прежнему отправляться в приключения по выходным? Ох, черт, ты возьмешь меня на «Охоту на геллионов»?!

— Это настолько незаконно, — сказал он так, что мне показалось, что это его взволновало.

— И опасно.

— Но я поклялся, что больше не буду охотиться ни на кого, кроме тебя, — мрачно пробормотал он.

— Да… правда, — грустно сказал я.

— Хотя мы могли бы просто посмотреть.

— Ага. Или мы могли бы посмотреть, как охотятся вампиры, примерно два раунда, а потом я мог бы пойти туда, а ты мог бы поохотиться на меня. Только я. Никто другой.

— Чувак, это так опасно. Я слышал, что вампирам, которые туда отправляются, придется прожить месяц без еды, прежде чем их допустят в игру. Калеб провел языком по клыкам.

Я вздрогнул от волнения.

— Я не могу ждать. Ты так хорошо будешь за мной охотиться.

— Может быть, я хочу поохотиться на тебя прямо сейчас.

— Ах, да? — Я ухмыльнулся и тут же вскочил на ноги, когда адреналин пронзил меня. — Как насчет того, чтобы сыграть в стиле в крокодильчика?

— Тысяча процентов да. — Он вскочил, его глаза сверкнули предвкушением предстоящей игры.

Я накинул ему на глаза толстую повязку из листьев, затем наклонился и заговорил с ним так близко, что наши губы соприкоснулись.

— Поймай меня, если сможешь. — Я убежал, прыгнув в облака, и Калеб крикнул: — Крок!

— Щелчок! — Я крикнул, резко повернув налево, когда он начал стрелять в меня. Я выбрался из его рук, используя воздух, чтобы поднять меня вверх.

— Крок, — прорычал он.

— Щелчок!

Он прыгнул ко мне в небо, вытянув руки и обнажив клыки, его пальцы задели мою лодыжку. Я выпустил воздух под собой, полетел вниз и снова уклонился от него.

Я помчался прочь, облака кружились вокруг моей талии, пытаясь сохранять спокойствие, пока он стоял, склонив голову набок, и прислушивался ко мне.

— Крок, — прорычал он, разозлив Вампира из-за игры, и я был здесь ради этого.

— Щелчок, — ответил я, и он понесся ко мне, как сбежавший поезд.

Я бросился влево, пытаясь увеличить расстояние между нами, но столкнулся с ним, когда он появился передо мной. Он схватил мою рубашку рукой, чтобы я не мог убежать, и выругался. Но проигрыш в игре был подслащен, когда он сорвал повязку с глаз и прижался своим ртом к моему.