Раскат грома в чреве облаков предвещал сильную бурю, и я желал, чтобы она пришла и сделала самое худшее. Я шел по тропинке, статика в воздухе заставляла мою кожу покалывать от желания пошевелиться. Это была неплохая идея. Убежать во тьму Леса Стенаний и позволить ему завладеть мной, как это было бесчисленное количество раз.

Только на этот раз за мной донеслись шаги, и сладкий аромат клубники донесся до меня, когда мой спутник догнал меня. Дарси. Конечно, это была Дарси. Теперь она знала меня почти так же глубоко, как и Наследники, и в некотором смысле она знала меня больше. Потому что она знала жестокость во мне, порочные черты, окрасившие мое сердце в черный цвет. Как далеко мы ушли от того, чтобы быть врагами, идя теми путями, когда я преследовал ее, как добычу, а она презирала меня со всей яростью, которую могла дать. Теперь я не мог представить свою жизнь без нее, друга, которым я дорожил до Луны и обратно.

— Тебе не обязательно было следовать за мной, — сказал я.

Я взмахнул заглушающим пузырем, бросив взгляд назад, туда, откуда мы пришли, но не было никаких признаков того, что кто-то следовал за мной.

— Нет, но я хотела. — Она пошла со мной в ногу, и я посмотрел на нее сверху вниз, а она посмотрела на меня своими зелеными-зелеными глазами, которые видели меня насквозь. — Калеб просто прикрывает вас, ребята.

— В том, что он сказал, была правда, — вздохнул я. — Это та самая правда, которая преследует меня. Когда это закончится, это прикончит и меня. Но я не могу остановиться, Фен.

— Фен?

— Да, как в «Сне Фена». Я больше не могу называть тебя, детка. Чувствую себя странно.

Она улыбнулась.

— Ну, я не называю тебя Человеком-волком. И тебе лучше не называть Тори «Стерва».

— Почему? Я думаю, ей бы это понравилось. — Я рассмеялся.

Шорох в деревьях впереди заставил меня остановиться, и Дарси, нахмурившись, тоже остановилась.

— Кэл здесь, — сказал я тихим голосом, несмотря на заглушающий пузырь.

— Тогда это кажется прекрасной возможностью поговорить с ним. — Она толкнула меня в ту сторону, и я выдохнул.

— Нет.

— Подойди хотя бы к нему. — Она толкнула меня порывом воздуха, от которого я пошатнулся вперед, затем взмыла в небо, как проклятая пустельга, и уплыла на ветру.

— Пернатая сука. — Я ухмыльнулся, затем снова побрел к деревьям, позволяя пузырю молчания упасть.

Я бы не узнал, что Калеб наблюдает, если бы он не захотел дать мне об этом знать, его вечно тихие, вечно быстрые движения не позволяли никому его услышать, если бы он этого не хотел.

Я прошел под толстым пологом, сойдя с тропы, когда мои чувства Волка ожили. Каждый треск ветки и шорох листа, донесенные до меня, уханье совы и шорох шагов, принадлежащих различным Фейри в их Ордене, формируются здесь, в лесу. Но никого из них рядом не было.

— Я знаю, что ты здесь, Кэл, — позвал я, углубляясь в лес.

Я не удосужился использовать магию, мои глаза привыкли к темноте, как будто я был в форме Волка. Хищникам не нужен свет, чтобы охотиться, и здесь, на этих деревьях, я всегда был на вершине пищевой цепи.

Ветер заставлял дребезжать ветки, и мои чувства обострялись, когда я смотрел туда и сюда, пытаясь найти своего преследователя между ветвями.

— Ты охотишься на крупную дичь, — предупредил я. — Самое смертоносное животное в кампусе.

Свист воздуха подсказал мне, что Калеб начал атаку сверху, и я рванул вперед, пытаясь избежать удара. Он приземлился позади меня, схватил меня за горло и притянул меня обратно к себе.

— Второй по смертности. — Он попытался меня укусить, но я схватил его за руку, оттолкнул ее от шеи и развернулся, готовый нанести удар прямо ему в живот.

Он выругался, выстрелил с приливом вампирской скорости, а затем снова напал на меня сзади. Я увернулся от взмаха его руки, поворачиваюсь и бросая плечо ему в грудь, пытаясь вывести его из равновесия.

Его пятки впились в землю, взбивая грязь, но в следующую секунду он уже исчез, улетев с такой скоростью, что я упал на колени. Он снова появился передо мной так же быстро, запустив руку в мои волосы.

Его голова склонилась набок, а на губах заиграла улыбка.

— Уже стоишь передо мной на коленях? Какой хороший щенок.

— Пошел ты. — Я рванул вверх, схватил его за горло и прижал к ближайшему дереву с такой силой, что все существо закачалось.

Мои зубы были обнажены, мышцы напряжены, а гнев горячо пульсировал в моей груди. Я был в ярости по самым безумным причинам. Потому что он говорил обо мне так, как будто я ничто, потому что он имел такую большую власть над моим сердцем, из-за каждой невыносимой секунды, проведенной мной без него, и каждой мимолетной секунды, проведенной с ним. Больше всего я злился, потому что он не любил меня в ответ, и потому, что когда-то я чувствовал себя таким нерушимым, но теперь один-единственный отказ с его стороны мог полностью меня разбить.

Я оттолкнулся от него и направился к деревьям обратно к тропе.