— Тогда ладно, — сказал Блейк с набитым тостом ртом. — Так где же нам ее найти?

— Проглоти, прежде чем говорить, язычник, — пробормотал я, улучив момент, чтобы пожаловаться на яичницу с авокадо, пока Татум передавала мне тосты. — И у нее офис в Сайпресс-Сити, примерно в четырех часах езды к северу отсюда, и ее дом неподалеку.

— Тогда ладно. Поехали, — жизнерадостно предложила Татум, и я мягко улыбнулся ей, наслаждаясь тем, как ей всегда удавалось оставаться такой позитивной, как будто она и представить себе не могла, что все может пойти не так. Я хотел бы, чтобы у меня была ее вера, но я знал, что мы живем взаймы. Что мой отец отставал от нас всего на шаг и наш временный мир вскоре может быть разрушен.

— Мы можем сначала поесть, — заверил я ее, заставляя себя поднести тост ко рту рукой, как какой-нибудь неандерталец, и есть его так быстро, как только мог, просто чтобы покончить с этим.

Киан даже не пытался скрыть свой смех за мой счет, передавая мне эспрессо, расположив запястье так, чтобы продемонстрировать еще и эту уродливую татуировку в виде гребаного кальмара. Я был почти уверен, что он пытался спровоцировать меня на то, чтобы я потерял самообладание с тех пор, как порка превратилась в праздник траха, который состоялся на днях, но я отказался потакать его фантазиям, заглатывая наживку. Если он хотел, чтобы я принял участие в какой-то доминирующей фантазии с ним и нашей девушкой, ему нужно было вежливо попросить меня.

Мы вместе закончили наш завтрак, больше не разговаривая о проблемах, с которыми столкнулись, каждый из нас надеялся, что, возможно, именно сегодня мы решим хотя бы одну из них, избавившись от коробки с вакцинами, которую все еще таскали с собой. Я должен был признать, что было бы большим облегчением умыть от них руки.

Мы загрузились в мою машину, забив багажник нашими вещами и оставив черную сумку с нашими самыми важными пожитками спереди на всякий случай. Я купил это здание за наличные и профинансировал каждую часть покупки через вымышленные имена и счета, которые невозможно отследить, но я не собирался недооценивать своего отца теперь, когда знал, что он нас раскусил. Мне нужно было оставить только одну хлебную крошку, и я был уверен, что это обрушит свой гнев на наши головы в мгновение ока. Так что я не собирался расслабляться в ближайшее время.

Мы выехали из нашего укрытия и поехали по тихим улицам, в машине было напряженно, а Татум сидела сзади, поставив коробку с вакцинами у ног. Как только мы доберемся до места работы доктора Де Ла Косты, я намеревался доставить вакцины один. Я ни за что не позволил бы никому из этих людей даже взглянуть на Татум еще раз. Теперь она была призраком, и такой она останется.

Сильный гром пролетающего над головой вертолета привлек мое внимание, и я вытянул шею, чтобы посмотреть, как над головой пронесся не один, а два «Блэк Хоукса», полностью загруженных мужчинами и женщинами в армейской форме.

— Что это значит? — Пробормотал Киан со своего места рядом со мной, чувствуя опасность так же, как и я.

— Ничего хорошего, — ответил я.

Мы продолжали ехать, теперь машину наполняло более чем небольшое напряжение, когда над головой пронеслось еще больше вертолетов, и я тоже увидел впереди огромный военный грузовик.

В бардачке зазвонил мой новый телефон, и я потянулся, чтобы вытащить его, нахмурившись, когда на экране вспыхнул выпуск новостей.

В штате Секвойя вводятся новые меры по тестированию и разделению.

Прежде чем я успел об этом хорошенько подумать, появился еще один заголовок.

Татум Роско разыскивается для допроса в связи с распространением вируса «Аид».

— Осторожно! — Киан закричал, вывернув руль, когда я чуть не выехал прямо на бордюр, где маленькая старушка завизжала от ужаса.

Я рванул нас прочь от нее, ударив по тормозам, когда остановил нас прямо посреди дороги, оглядываясь на старуху, чтобы убедиться, что она, блядь, продолжает идти.

— Мой отец изменил свою тактику, — прорычал я, показывая уведомление остальным, прежде чем открыть статью о Татум.

Вверху страницы была фотография, на которой она была запечатлена в своей зеленой форме «Еверлейк-Преп», позирующей и улыбающейся в камеру и выглядящей как типичная королева выпускного бала. Фотография была безэмоциональной, и хотя, конечно, от нее захватывало дух, но не показывало ее душу так, как должно было бы. Я заглянул под нее и прочитал статью вслух, чтобы все слышали.