В другое время это зрелище, возможно, возбудило бы меня, но я был так глубоко погружен в свой гнев, что знал, что не собираюсь отвлекаться на секс. Мне нужно было наказать ее. Я нуждался в этом больше, чем в дыхании, и в тот момент, когда я проиграю эту битву с самим собой и выйду из тени, и она почувствует мой гнев.

Татум откинула голову назад, постанывая от удовольствия, когда Нэш трахал ее своими пальцами, а я восхищенно наблюдал, ожидая, пока он поднимал ее все выше и выше. Когда ее стоны перешли в мольбу, что дало мне понял, что она вот-вот кончит, я вышел из тени и откашлялся.

— Черт возьми, — выругался Нэш, вздрогнув и на мгновение приостановив свои движения, когда Татум стиснула зубы, отрицая свое освобождение.

— Нам нужно поговорить, — сказал я убийственно спокойным голосом, когда прерывистое дыхание Татум наполнило комнату.

— Мы немного заняты, — проворчал Монро, и мне почти стало стыдно за то, что я обломал и его тоже. В конце концов, не он был тем, кто облажался.

— Да. Я прекрасно понимаю, что наша дорогая мисс Риверс пытается выпутаться из неприятностей, используя свою сексуальность как оружие, но ты действительно думаешь, что она заслуживает того, чтобы кончить после того трюка, который она только что выкинула? Я не могу быть единственным из нас, кто помнит, что за ней охотятся. Кто помнит, что было, когда она исчезла?

Нэш нахмурился еще сильнее, когда Киан пробормотал со своей кровати: — Она миссис Роско, — явно проснувшись наконец. Один взгляд в его сторону показал мне разбитую губу Блейка и сердитый взгляд Киана. Хорошо. Сообщник.

— Возможно, нам нужно обсудить границы наших отношений. И какие наказания мы можем понести, если один из нас переступит их? — Предположил я.

— Я согласен, — прорычал Киан, и Блейк раздраженно фыркнул.

— Это был мой отец, чувак. Я уже потерял свою маму из-за этого дерьма, и даже такое долгое ожидание, чтобы сделать ему вакцину после того, как мы их украли, убивало меня. Ты должен знать…

— Я прекрасно понимаю. И я уже придумывал план, как мы доставим ему вакцину в целости и сохранности. — Я перевел на него свой мрачный взгляд, и он тяжело сглотнул, прежде чем кивнуть.

— Ты прав. Я облажался. Прости, чувак, я должен был просто довериться тебе и прийти к тебе с этим. Но ты же знаешь, как я могу сходить с ума по поводу семьи, и, наверное, я просто убедил себя, что ты можешь сказать «нет» или что-то в этом роде, и мне действительно нужно было, чтобы это было сделано. Я бы не вынес еще одной бессонной ночи, беспокоясь о том, что он заразится.

Я на мгновение задумался над его словами, затем кивнул. Его импульсивное поведение было понятно, даже если оно приводило в бешенство. Но им руководили эмоции и любовь к отцу. Татум, однако, никогда не встречалась с отцом Блейка. У нее не было к нему никакой эмоциональной привязанности, кроме простого желания, чтобы он был в безопасности ради Блейка. Ей следовало бы знать лучше.

Мой взгляд переместился на Монро и Татум, которые все еще стояли там, запустив руки в нижнее белье друг друга, глаза горели страстью и потребностью.

— Как ты думаешь, Нэш, Татум заслуживает того, чтобы кончить после того, как выкинула этот трюк? — Спросил я его, не сводя с него взгляда, в то время как губы Татум приоткрылись в форме буквы «О» от шока и разочарования.

— Думаю, что нет, — согласился Монро, бросив на нашу девушку извиняющийся взгляд, когда он вытащил руку из ее спортивных штанов, и она разочарованно захныкала, неохотно выпуская его член.

— Сэйнт, — взмолилась она. — Я знаю, ты расстроен, но мы просто хотели поскорее со всем этим покончить. Мы не хотели, чтобы ты чувствовал себя как…

— Как будто ты мне не доверяешь? — Я закончил за нее, и Киан что-то сердито прорычал, вставая со своей кровати и подходя ко мне в знак солидарности. Мне нравилось, когда он становился таким, когда гнев и ярость внутри него прорывались сквозь границы его кожи, когда тьма в нем жаждала крови.

— Дело не в этом, — выдохнула Татум, казалось, осознав, как глубоко она задела меня своим поведением, и сделала шаг ближе. — Это просто…

— Знаешь, каким я бываю? — Холодно подсказал я, стараясь не чувствовать укол боли в груди, когда бросил ей ее слова обратно.

Глаза Татум расширились, и на мгновение я был уверен, что она осознала цену своих действий для меня, и я увидел, что на самом деле она не хотела причинить мне такую боль. Но было уже немного поздно, и мы оба это знали. Теперь был только один способ укротить зверя во мне.

Она на мгновение взглянула на остальных, затем опустилась передо мной на колени, заставив мое сердце дрогнуть, когда она так легко дала мне то, в чем я нуждался. Подчиняясь моему контролю, предлагая себя в жертву тьме в моей душе и давая мне этот выход, это освобождение, в котором, как мы оба знали, я сейчас безмерно нуждался.