Казалось, что дать такое обещание очень просто, но это было бы смертельным приговором для меня самой. Потому что, если я соглашусь, это будет не из-за необходимости, чтобы он отвел меня к Андвари, а будет для того, чтобы накормить темное существо во мне, которое тосковало по Эрику Бельведеру.

Но если я уступлю этому вампиру дюйм, он захватит милю. Город душил меня, и все их правила и уловки были невыносимы. Я не хотела оставаться.

— Я не могу этого обещать, — выдохнула я.

— Тогда хотя бы скажи мне вот что… — Он подошел ближе, его глаза были похожи на море чернил. — Если бы твои самые темные желания могли говорить за тебя, что бы они выбрали?

Ощущение жжения в горле усилилось, а сердце билось о грудную клетку, словно пыталось вырваться из груди.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — пробормотала я, пытаясь пройти мимо него, но он поймал меня за руку.

— Да, но я считаю, что тебе будет полезно признать это. Тебе никогда не должно быть стыдно за те части себя, которые лежат в тени.

— У этого стыда есть чертовски веская причина. Он пытается уберечь меня.

— Я бы никогда не причинил тебе боли.

— Желание тебя причиняет мне боль. Ты олицетворяешь все, что я ненавижу. И если я поддамся этому, то это оскорбит жизнь, которую я вела, это оскорбит людей, которых я люблю.

— У людей так мало времени в этом мире. Я видел, как они появляются и исчезают, словно вспышки огня на раскаленной сковороде. Все, что у тебя есть, — это шанс гореть как можно ярче, пока ты здесь, и если ты проживешь свою жизнь в погоне за идеалами, ты никогда не будешь жить по-настоящему.

— Значит, я должна поступиться своей моралью ради мелкой похоти? — Я усмехнулась.

— Нет, — прорычал он. — Это не то, что я сказал.

— Тогда что ты хотел этим сказать? — Спросила я.

— Следуй путем, которого больше всего жаждет твое сердце, — сказал он. — Если этот путь уведет тебя от меня, пусть будет так. Но тебе лучше быть честной с самой собой и не оставлять места для ошибок, бунтарка, потому что сегодняшний выбор — это завтрашние сожаления. Люди не могут позволить себе роскошь повторить все сначала.

— Я знаю, что у меня на уме. Я сделаю правильный выбор.

— Просто сделай его ради себя, а не ради своей сестры или общества, — настаивал он.

— В самопожертвовании, в следовании по верному пути и в защите себя от собственных пагубных желаний есть свой смысл, — сказала я.

— Ты меня убеждаешь или себя?

Я уставилась на него, закончив этот разговор.

— Отведи меня к Андвари, — приказала я, чувствуя, как моя кровь слишком горяча в жилах. — Я думаю, ты забыл, кто здесь главный, и зря тратишь мое время.

— Как пожелаешь, бунтарка, — сказал он с серьезным выражением лица. — Но я надеюсь, ты готова встретиться со злобным созданием, создавшим меня. Потому что, если вампиры пугаю тебя, ты не познаешь покоя увидев лик бога.

Я

держала глаза закрытыми, несмотря на то, что проснулась, как только покинула сон Магнара. Казалось, что части, которые делали нас теми, кто мы есть, ушли на задний план. Целовала ли я его только что или нет? Изменил ли тот факт, что мы только что разделили сон, что-нибудь в наших дальнейших действиях?

— Ты снова стала собой, — сказал Магнар тихим голосом, чтобы его не услышали.

Я открыла глаза и посмотрела на него из-под ресниц. — Что ты имеешь в виду?

— У тебя больше не вампирское лицо. Идун в кои-то веки сдержала слово. Спасибо, черт возьми, за это.

Я поднесла руку к лицу, проведя большим пальцем по нижней губе, пытаясь понять, чувствую ли я что-нибудь по-другому. Я не была уверена, действительно ли Идун что-то сделала со мной физически или это был просто мираж. В любом случае, я была рада снова стать самой собой. Сходства с вампиром было достаточно, чтобы у меня скрутило живот.

— Значить, ты не считал это улучшением? — Спросила я, удивленно приподняв бровь.

— Их тип красоты меня ни в коей мере не привлекает. Камень может быть наполнен цветом, но в нем никогда не будет тепла или жизни. Я бы предпочел, чтобы твое лицо было именно таким, какое оно есть, а не вырезанным из фарфора и скрывающим яд.

— Ты просто предпочел бы, чтобы я оделась в открытую боевую форму? — Спросила я, приподняв бровь.

Магнар весело фыркнул. — Ей не хватало практичности, но в ней была определенная привлекательность. Если бы это действительно был твой сон, я думаю, ты бы молчала гораздо дольше.

— Извини, что мне не хватает должного контроля над своим умным языком, — усмехнулась я.

Магнар рассмеялся. — Я уверен, что смог бы найти способ заставить тебя замолчать, если бы боги меньше вмешивались.

— Ну, а пока тебе придется просто любоваться моим идеальным лицом, — поддразнила я, напоминая ему о том, что он говорил обо мне раньше.

Магнар глубоко вздохнул. — Тщеславие тебе не идет.