Его взгляд переместился на мою руку, вцепившуюся в спинку стула, и он приподнял бровь. — Ты не носишь кольцо своей пары. Он не может значить для тебя так много, если ты не хочешь заявить о своей преданности всему миру.

В голове у меня все перемешалось, пока я пыталась понять, что он имел в виду. Он, должно быть, подумал, что я говорила ему, что замужем или что-то в этом роде. Я быстро вытащила из-под платья цепочку с обручальным кольцом моей матери, чтобы показать ему.

— Я держу его поближе к сердцу, — сказала я, надеясь, что вампиры придерживаются подобных чувств. Я сомневалась, что монстры способны на любовь, но, похоже, они держались за идею о ней, если ситуация Монтаны была хоть какой-то подсказкой.

— Или ты прячешь его с глаз долой, чтобы иметь возможность выбирать, когда хочешь оставаться ему верной, — промурлыкал Элита, обходя кресло.

Я попятилась, но его губы приподнялись, как будто мы играли в какую-то игру. Кошки-мышки со злобным зверем, вероятно, были не очень хорошей идеей.

— Нет, правда, я…

Он рванулся ко мне внезапным движением, и эта неестественная скорость застала меня врасплох, поэтому он смог схватить меня за талию и прижать к стене.

Он прижался ко мне всем телом, крепко обхватив мою талию, и его мышцы затвердели от напряжения.

По моей коже побежали мурашки от его прикосновения, и я изо всех сил постаралась скрыть отвращение на своем лице.

— Не нужно разыгрывать недотрогу. Я ни единой живой душе не скажу…

— Я ничего не разыгрываю, — прорычала я. — Я серьезно не хочу…

Он дернул меня за платье, игнорируя мои слова, и материал разошелся сбоку, его холодная рука проникла внутрь и коснулась теплой человеческой кожи моего бедра, прежде чем я успела даже начать проклинать его.

Мое сердце бешено заколотилось от адреналина. Фурия предупреждающе зарычал. Глаза вампира расширились от шока и замешательства, и у меня не осталось выбора.

— Что за…

Я выхватила Фурию из ножен на бедре и вонзила ему в сердце, прежде чем он успел что-либо сообразить.

— Ублюдок, — прошипела я, когда Элита превратился в пепел передо мной, его ошеломленное выражение лица распалось на части и рассыпалось по полу среди кучи его одежды.

Я вздрогнула, облегчение охватило меня от легкости этого удара, но за ним быстро последовала паника. Это не должны были обнаружить. Если кто-нибудь поймет, что он пропал, то весь наш план может развалиться еще до того, как мы приблизимся к Нью-Йорку.

Я уставилась на его одежду, и меня осенила идея. Если он пришел сюда, чтобы трахнуть меня, тогда я могла сделать вид, что именно это и произошло.

Я поспешила запереть дверь в свою комнату, сначала выглянув в коридор, чтобы убедиться, что другие вампиры не были потревожены этой перепалкой, и вздохнула с облегчением, обнаружив, что он пуст. Заперев дверь, я вернулась в комнату и на скорую руку составила план.

На маленьком обеденном столе стояла ваза с желтыми тюльпанами, и я быстро вытащила из нее цветы, а затем выплеснула воду в раковину в ванной комнате. Я встряхнула одежду Бенджамина и убрала ее в сторону, прежде чем поспешно собрать его пепельные останки в вазу.

Я огляделась в поисках, куда бы его пристроить, затем усмехнулась про себя, найдя ответ, и выбросила то, что от него осталось, в унитаз. Я смыла его, прикусив губу, чтобы сдержать приступ смеха, который поднялся в моей груди от того, что я только что сделала. Если бы я не была в ужасе от того, что меня могут обнаружить и убить в любой момент, то это было бы чертовски весело. Он был куском дерьма, и я смыла его, как кусок дерьма в унитаз. Смех сорвался с моих губ, и я подумала о папе и Монти, зная, какой кайф они бы тоже получили от этого.

Веселье сменилось болью, и я тряхнула головой, чтобы избавиться от смеси веселья и печальных мыслей, снова сосредоточившись на своем плане. Мне нужно было закончить все до того, как появятся новые вампиры, и найти дорогу к Магнару, который, должно быть, уже далек от того, чтобы испытывать просто дискомфорт.

Я переключила свое внимание обратно на одежду вампира, продолжая выполнять свой план. Расстегнув его рубашку, я перекинула ее через подлокотник кресла, затем бросила его брюки на пол рядом с кроватью.

Я пинком отбросила его нижнее белье на середину комнаты, отказываясь прикасаться к нему голой рукой, но убедительно изобразив, что он разделся в порыве страсти.

Затем я сняла платье и тоже бросила его на ковер. Все равно оно было испорчено, и это выглядело бы странно, если бы вся моя одежда была на мне.