Чем дольше я была вдали от нее, тем яснее я видела ее, и я чертовски ненавидела это. Шон обычно смеялся над тем, насколько я была сломлена. А я улыбалась ему, потому что меня это не волновало. Но теперь мне было не все равно. Мне было не все равно, и было слишком поздно исправлять ее. Но это не означало, что я и дальше собираюсь оставаться ею. Она была моим маленьким постыдным секретом, который я не хотела, чтобы кто-то видел. Но Шон знал, и именно такой он меня считал, но он ошибался. И я была полна решимости показать ему это, когда он, наконец, встретит свой конец от моей руки.

Фокс все еще орал наверху, и время от времени Джей-Джей или Чейз вмешивались, но в основном с ним переругивался Лютер. Я не могла услышать многого из их разговора, из-за того факта, что меня заперли в долбаном подвале, пока они решали, что со мной делать.

Но я сказала Фоксу. Я сказала им всем. Шон был моим. Он владел мной слишком долго, и я хотела сама забрать у него эту часть себя. Они не имели права пытаться держать меня подальше от него, и я была полна решимости стать той, кто в конце концов спустит курок. Однако до этого мне, вероятно, понадобится несколько уроков обращения с оружием, потому что «навести и выстрелить» не сработало так, как я надеялась.

— Хватит! — Взревел Лютер. — Эта девчонка была проблемой для тебя всю твою гребаную жизнь, с меня хватит.

Дверь наверху лестницы с грохотом распахнулась, и я невольно вздрогнула, когда Лютер спустился по ней прямо ко мне, а Фокс и остальные последовали за ним по пятам.

— Держись от нее подальше, — предупредил Фокс, и мои глаза расширились, когда он вытащил гребаный пистолет и направил его в голову своего отца, а в глазах у него не было ничего, кроме холодной злобы. — Я больше не какой-то ребенок, которого ты можешь просто заставить подчиняться. Десять лет назад ты забрал ее у меня, но этого больше не повторится. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы гарантировать это.

Джей-Джей и Чейз, казалось, не могли подобрать слов, но их позы говорили о том, что они поддерживают Фокса в этом вопросе. Если он нажмет на курок, они будут рядом с ним.

Лютер выгнул бровь, глядя на своего сына, а затем медленно повернулся и снова посмотрел на меня.

— Эта девушка сведет тебя в могилу, — сказал он низким голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Если ты будешь продолжать в том же духе, пытаясь заставить ее подчиниться твоему представлению о том, что для нее лучше, тогда я уже вижу, к чему это приведет. Ты не сможешь удержать ее, если будешь продолжать пытаться контролировать, сынок.

— Я пытаюсь защитить ее, — прорычал Фокс, и Лютер кивнул.

— Да. Но я не думаю, что ей нужна защита. Так ведь? — Он кивнул мне подбородком, и я стиснула зубы, гадая, не приведет ли мой ответ к моей смерти, но все равно сказала это.

— Мне надоело, что меня заставляют плясать под чужую дудку, — ответила я. — Я хочу хоть раз в своей гребаной жизни контролировать свою судьбу, а не просто убегать.

— Ты это слышал, Фокс? — Спросил Лютер, оглядываясь на своего сына, который, казалось, был чертовски близок к тому, чтобы нажать на курок. — Ты слушаешь девушку, когда она говорит?

— Мы с Роуг сами разберемся…

— Нет, — рявкнул Лютер так внезапно, что я была почти уверена, что все мы вздрогнули, и, наверное, было чудом, что Фокс не нажал на этот чертов курок. — Твой способ не работает. Но у меня такое чувство, что есть кое-что, что должно сработать, если я все же хочу когда-нибудь вернуть своих мальчиков. Итак, вот что я хочу предложить. Тебе нужна голова Шона Маккензи, дикая кошка?

Его вопрос был адресован мне, и я удивленно вскинула бровь, но ответ последовал достаточно быстро. — Да, — твердо сказала я.

— Что ж, его смерть причитается «Арлекинам». Поэтому я не могу просто так отдать его тебе. — Моя верхняя губа изогнулась, но он еще не закончил. — Нет, если только ты не одна из нас.

— Что? — Спросил Чейз, ахнув, в то время как Джей-Джей выдохнул: — Нет, — а Фокс просто перевел свой разъяренный взгляд со своего отца на меня, все еще направляя этот гребаный пистолет в голову отца.

— Вам, парни, лучше заткнуться, если не хотите, чтобы я принял меры против вас. Сегодня девчонка забралась в твой грузовик, Фокс, и это значит, что провал этого дерьмового шоу на твоей совести. Теперь дай девчонке выговориться. Я хочу услышать, как много значит для нее убийство этого ублюдка.

— Я хочу его смерти больше, чем, черт возьми, чего-либо еще, — сказала я, не нуждаясь в дальнейших комментариях. — Она причитается мне. Черт, мне много чего причитается, но месть, блядь, стоит на первом месте в моем списке, и сейчас он — тот мудак, которому я больше всего хочу отомстить. Так что я сделаю все, что потребуется, чтобы он получил по заслугам, что бы ты ни говорил.