— Я вернулась к Шону, потому что знаю, как он работает. Я знаю, чего он жаждет, и подумала — как уже стало ясно, глупо, — что, возможно, я просто смогу сыграть с ним в его собственную игру и победить. Он хотел сломить меня, поставить на место и попытаться доказать, что может владеть мной, а я подумала, что, возможно, смогу воспользоваться его высокомерием и убить его. Покончить с этой гребаной войной, сделать свой чертов выстрел в него и победить.

Лютер задумчиво кивнул, и я воспользовалась возможностью опить из своего следующего стакана виски, прежде чем снова посмотреть ему в лицо.

— Тебе не следовало вмешиваться в это, когда я пошла к нему, — сказала я, надеясь, что он сможет понять, насколько дерьмово я себя чувствовала из-за того, что с ним случилось, потому что он пытался спасти меня. — Я не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал. И я клянусь, это не я стреляла в тебя, я выстрелила в никуда — я просто хотела, чтобы ты ушел.

— Да, я знаю, что не ты всадила в меня пулю, дикая кошка, — согласился Лютер. — И, допустим, я склонен поверить остальной части твоей истории. Почему тогда Шон Маккензи все еще дышит?

Я разочарованно вздохнула и пожала плечами. — Потому что, в отличие от тебя, очевидно, я не могу убить человека голыми руками. По крайней мере, не этого. Но я нанесла хороший удар ручкой, которая проделала дырку в его щеке, и мне удалось выстрелить в него из пистолета с осечкой. Что я могу сказать? Этот ублюдок — везучий мудак. Может быть, в следующий раз мне повезет больше.

— Ты больше не сбежишь к нему, — твердо сказал Лютер. — Это я могу тебе обещать. Мой мальчик был в ужасном состоянии с тех пор, как ты попала в объятия этого ублюдка. Я не хочу смотреть, как он снова страдает от этого.

— Я не планирую возвращаться к нему, — согласилась я, хотя абсолютно точно планировала вырвать мисс Мейбл из его лап. Хотя, вероятно, это был не лучший момент для упоминания об этом.

— Хорошо. Тогда я отзову своих людей. Нельзя, чтобы они убили тебя как раз в тот момент, когда ты начинаешь что-то делать. — Лютер сделал еще глоток виски, а я в замешательстве нахмурилась.

— Ты сбиваешь меня с толку, — призналась я.

— С моими мальчиками, — сказал он так, словно это должно было быть очевидным. — Посмотри, как много изменилось с тех пор, как ты начала работать над их воссоединением. Рик и Фокс сейчас разговаривают друг с другом после многих лет того, как вцеплялись друг другу в глотки. Мы здесь, на «Острове Мертвецов», и я могу сказать, что пройдет совсем немного времени, прежде чем «Арлекины» и «Проклятые» полностью объединятся. Ты молодец, дикая кошка.

— Эмм… спасибо? — Я пожала плечами, потому что на самом деле не была уверена, что все это связано с моей попыткой выполнить свою часть сделки, которую я заключила с ним, но если это убережет мою голову от плахи, то я не собиралась ничего отрицать.

— Так что теперь мне нужно, чтобы ты уладила это безобразие с Фоксом. Я никогда не видел, чтобы этот парень выглядел таким подавленным, как в последнее время, и мне нужно, чтобы он снова вернулся в строй. Прекрати все эти бессмысленные разговоры о том, что он уходит из банды, и пусть его угрюмая задница наконец начнет улыбаться, ладно?

— Я не уверена, что он хочет иметь со мной что-то общее сейчас, — призналась я, потому что то, чего он ожидал от меня, казалось мне крайне маловероятным. Фокс никогда не сможет смириться с тем, что у меня было с остальными моими мальчиками, и я была в полной растерянности относительно того, как мне снова заставить его улыбаться, когда я была той самой причиной его страданий.

— Ерунда. — Лютер протянул руку, чтобы взъерошить мне волосы, и хотя это было чертовски странно, это было также своего рода… приятно? У меня никогда по-настоящему не было кого-то напоминающего родителя, и, хотя я была почти уверена, что он не поддержал бы мое решение начать называть его папочкой, я должна была признать, что мне не было неприятно, когда он проявлял признаки гордости за меня. Наверное, мне следовало подумать о том, чтобы обратиться к психологу по поводу этой печальной маленькой потребности во мне, но сейчас я собиралась довольствоваться тем, что ухмылялась, как самодовольная стерва, пока мой псевдо-папа-главарь банды-убийца трепал мне волосы, и не думать об этом слишком сильно. — Ты разберешься. Я верю в тебя, дикая кошка.

— Я постараюсь, — сказала я, пожав плечами, чувствуя на себе взгляды Чейза и Джей-Джея, когда Лютер ухмыльнулся, и я снова поднесла стакан с виски к губам. — Ну и что теперь? Я свободна или мы напьемся хлам и станцем на этой стойке бара вместе?

— Дикая кошка, если ты думаешь, что сможешь напоить меня настолько, чтобы я станцевал на баре, то, во что бы то ни стало, попробуй. Но когда ты потеряешь сознание на полу и тебя придется нести обратно в постель пьяной в стельку, не приходи ко мне плакаться о своем похмелье.

— Оооо, так вот значит как? — Спросила я, хватая бутылку и наполняя его бокал до краев. — Ну, давай, здоровяк, потому что я хочу увидеть, как ты будешь трясти своей татуированной задницей на этом баре до обеда.

— Договорились. — Лютер чокнулся своим бокалом о мой, и я ухмыльнулась ему, когда мы посмотрели друг другу в глаза и пригубили наши напитки.