— Когда ты будешь в моих руках, Шон, ты пожалеешь, что вообще родился на этот гребаный свет! Я изгоню тебя отсюда с такой болью, какую ты даже представить себе не можешь!

Где-то в коридоре залаял Дворняга, и ярость в его тонком голоске заставила меня обернуться в его сторону.

— Сюда, Дворняга что — то нашел! — Крикнул Джей-Джей, и мы помчались за ним через лестничную площадку и дальше по темному коридору, откуда доносился лай Дворняги, пока мой пульс барабанил внутри черепа.

Я чувствовал, как скользят песчинки внутри песочных часов жизни Роуг, и каждая приближала ее к неизбежному. Независимо от того, насколько быстро я двигался сейчас, все это казалось слишком медленным, мои конечности были тяжелыми, как железо, и я чувствовал уверенность в том, что судьба смыкается вокруг меня.

Это было невыносимо — чувствовать, как неудача овладевает мной и говорит, что уже слишком поздно. Но я никогда, ни за что не откажусь от нее. Я последовал бы за ней в океан смерти, если бы пришлось, нырнул бы так глубоко, как только мог, и взял бы ее за руку, чтобы никогда больше с ней не расставаться.

Хватка Шона выбила воздух из горла, когда он склонился надо мной, застонав так, словно моя смерть была самым сладким, что он когда-либо пробовал.

Он прижался губами к моему уху, пока я извивалась под ним, пытаясь сбросить его с себя, даже когда он продолжал удерживать свой вес на моих бедрах. Однако я не стала царапать его руки, вместо этого мои кулаки врезались в его бока, ногти впивались в его грудь, пытаясь до кое-чего дотянуться, надеясь на спасение.

— Теперь ты вся моя, — прорычал он. — Твоя сила, твоя душа, твоя тьма, все это станет частичкой меня, которую я всегда буду носить с собой, сладенькая. С этого дня я буду держать тебя взаперти в темнице моего сердца и брать с собой повсюду, куда бы я ни пошел. Это будет очень красиво.

Влажная подушечка его языка коснулась моей щеки, и он со вздохом слизнул смесь крови и слез с моего лица, его тело полностью накрыло мое и позволило моей руке найти именно то, что я искала.

Мои пальцы сомкнулись на маленьком кинжале, которым он убил женщину, лежавшую мертвой рядом с нами, и я выхватила его из-за пояса с приливом адреналина.

Он почувствовал, что я сделала, и попытался отпрянуть. Но недостаточно быстро.

— Нет, — выдохнул он, и в его голосе послышались нотки страха.

Я вонзила лезвие ему в бок, один, два, три раза, заставив его взреветь от боли, когда он откинулся назад и свалился с меня. Ощущение его горячей крови подстегнуло меня и пробудило во мне неистовую тьму.

Я резко вдохнула, когда мои легкие, наконец, снова наполнились воздухом, а зрение обострилось, когда кислород наполнил мой мозг.

Я не позволю ему снова сбежать. Он слишком много раз избегал этой участи благодаря везению и случайности, но теперь я была вершителем его судьбы.

Мои губы обнажили зубы, и я набросилась на него, когда он попытался встать, прижав руку к боку, чтобы попытаться удержать кровь в теле, вместо того чтобы она лилась на половицы. Но он не мог исправить того, что было сделано; я нанесла ему слишком большой урон.

Я врезалась в него, мой кулак крепко сжимал оружие, и я целилась ему в горло, но нож полоснул его по груди, когда он отшатнулся назад как раз вовремя, и вместо этого я прочертила кровавую полосу поперек его тела вместо того, чтобы пустить ему кровь, как я хотела.

— Ты гребаная шлюха! — Взревел Шон, ударив меня достаточно сильно, чтобы сбить с ног, и я упала в лужу крови мисс Мейбл, потрясенно ахнув. Ужас сковал меня на секунду, от которой разрывалось сердце, когда теплая кровь пропитала мою одежду, и я предстала перед всей вселенной в образе смерти и горя.

Шон вскочил на ноги прежде, чем я успела опомниться, изрыгая проклятия и крепко зажимая колотые раны на боку, а его ботинок опустился на мое запястье, чтобы заставить меня выронить нож.

Я извернулась под ним, нацелившись ударить ногой по его члену, и заставляя его шагнуть назад, чтобы избежать этого удара, тем самым позволяя себе выдернуть руку из-под его ботинка, хотя я потеряла нож из-за усилий, которые потребовались для этого.

Шон сделал выпад, и я бросилась на него, ударившись о его бок, из-за чего он согнулся пополам, и мы оба снова рухнули на пол.

В конце концов я оказалась на нем сверху и изо всех сил ударила его кулаком в лицо, превратившись в бешеное животное, которое боролось за то, чтобы сохранить преимущество.

Шон зарычал на меня, нанося свой собственный удар по колотой ране на плече и заставляя агонию пронзить всю левую сторону моего тела. Но физическая боль была ничем по сравнению с моим горем по Мейбл, и я просто закричала, когда ударила его снова.