— Они ведь проникнут сюда, ты знаешь? — Я поддразнила, видя страх в нем, даже когда он пытался скрыть его. Он был дерганым, непостоянным, загнанным в угол и готовым сорваться. Короче говоря, чертовски опасным, и выводить его из себя было почти наверняка плохой идеей. — Они выломают дверь или разобьют окно, а потом придут за тобой. Как ты думаешь, что они сделают, когда доберутся сюда?

— Скорее всего, начнут рыдать над твоим окровавленным растерзанным трупом. Но не стоит слишком быстро переходить к приятной части. Я думаю, у нас есть время для последней игры. — Он положил свою винтовку у окна и крадучись подошел ко мне.

Я попятилась, шаркая ногами по кровати подальше от него, но мои мышцы напряглись в ожидании неизбежного. Это была небольшая комната, а Шон был крупным мужчиной — и если это перерастет в погоню, то долго она не продлится, но это не означало, что я планировала облегчить ему задачу.

— Но ведь никто не будет рыдать над твоим телом, правда, Шон? — продолжала дразнить я, на колени пятясь от него по кровати. — На самом деле, я не думаю, что в этом мире нашелся бы хоть один человек, который даже заметит, если тебя вычеркнут из жизни. Никто не придет на твои похороны. Никто даже не вспомнит твоего имени.

— Вот тут ты ошибаешься, — ответил он, дойдя до изножья кровати и остановившись, чтобы посмотреть, куда я рвану дальше, оставив меня в подвешенном состоянии, поскольку я колебалась, прислонившись спиной к изголовью. — Я бы продолжал жить в умах тех, кого я привязал к себе. Таких, как ты и твой мальчик-игрушка с прелестными глазками. Во всех потерянных душах, которые пришли ко мне с болью в сердцах и нуждой в душах. В тех, кто позволил мне проскользнуть сквозь трещины в их сознании и стать для них всем.

Я усмехнулась, качая головой. — Ты знаешь так же хорошо, как и я, что ты никогда не был для меня всем. О, ты пытался стать таковым, да? Ты шипел своим ядом мне в уши и использовал мою жаждущую плоть, пока я использовала тебя, чтобы попытаться почувствовать себя живой, но ты никогда не мог завладеть мной подобным образом. Вот почему ты так чертовски одержим, не так ли? Я та, кого ты не смог сломить. Куколка, которая играла не так, как ты хотел. Я не уступала твоей потребности владеть мной, и я никогда не была предана тебе так, как ты жаждал. Я оставалась за пределами твоих возможностей, Шон, я никогда не была по-настоящему твоей, и ты это знаешь. Это съедает тебя, не так ли? Знание того, что я никогда не влюблялась в тебя, никогда не позволяла тебе выворачивать меня изнутри и так и не сломалась ради тебя.

Челюсть Шона дрогнула от правдивости этих слов, и он наклонился ко мне, положив руки на покрытые плесенью простыни в изножье кровати и пристально глядя на меня сверху вниз.

— Ну вот тут то, сладенькая, ты и ошибаешься. Ты не сломалась ради просто потому что я с тобой еще не закончил. — Он ухмыльнулся своей мрачной и развратной улыбкой, от которой у меня по спине пробежали мурашки страха.

Я оскалила на него зубы, давая понять, что я не испуганная девочка. Я была дикой, необузданной, я была Арлекин. Совершенством особенной породы.

Движение за спиной Шона заставило меня замереть, и я резко втянула воздух, когда мисс Мейбл подняла ружье, которое он положил, направив его прямо ему в голову и прижав к плечу, как будто она не была крошечным существом, а этот пистолет не был таким огромным.

— Я встречала много ублюдков, за свою жизнь, — прорычала она, и ее глаза вспыхнули материнской яростью, а Шон совершенно замер, осознав свою ошибку, и, клянусь, на мгновение я увидела женщину, которой она была до того, как я ее узнала, силу, которой она обладала, и власть, которую она имела. — Но я не могу сказать, что мне когда-либо так сильно хотелось посмотреть, как кто-то из них, истекает кровью, как ты.

Шон развернулся и она в то же мгновение нажала на спусковой крючок, эхо взрыва, казалось, разнеслось по всей комнате, а крик боли Шона осветил меня изнутри.

Шон яростно взревел, когда пуля пробила ему руку, а мисс Мейбл отшатнулась, когда отдача чуть не сбила ее с ног.

— Получи, ты, гнилая тварь! — закричала она с упорством гораздо более молодой женщины, той, которая раньше сталкивалась с демонами и побеждала.

— Ах ты, старая летучая мышь! — Взревел Шон и на следующем вдохе выхватил из-за пояса маленький кинжал и полоснул им по горлу Мейбл с такой силой, что кровь забрызгала стены и потолок, прежде чем я успела полностью осознать, что он сделал.

Мое сердце замерло в груди, когда я уставилась на нее, моему мозгу потребовалось слишком много времени, чтобы осознать то, чему я только что стала свидетелем, поскольку шок держал меня в плену, а горе надвигалось на меня, как товарный поезд.