Его темно-карие глаза были лишены эмоций, когда они скользнули по мне, и когда я проследила за его взглядом, то впервые поняла, что на мне больше нет моих поношенных джинсов и шерстяного свитера.

Кто-то, какой-то чертовски рукоблудный гаденыш, одел меня в горячее розовое платье, которое облегало мою стройную фигуру и скудное декольте. Я точно не жила на трехразовом питании. Двухразовом, если повезет. Но хуже всего, гораздо хуже, блядь, было то, какими гладкими на ощупь были мои ноги. И не только ноги, шелковистый лоск продолжался и между бедер, и хотя я определенно не собиралась засовывать руку под платье, чтобы проверить это, пока за мной наблюдает это шоу-уродцев, у меня было ощущение, что я сейчас безволосая, как голый крот. Повсюду. Киска и все остальное. Кроме головы, разумеется. Мои иссиня-черные волосы оказались на удивление мягкими, словно перышки, когда коснулись моей щеки — вот это было приятно, но все остальное — совсем наоборот.

Они уставились на меня, как на кусок мяса, но на меня смотрели и похуже. Как будто я все еще была живой и брыкающейся тварью со сломанными задними лапами.

— Кто вы? — Потребовала я, высоко задрав подбородок, хотя внутри все сжималось от страха.

Это был не ад, но у меня было чувство, что это место могло быть еще хуже. Я бы предпочла раскаленную кочергу в заднице, чем то, как этот урод меня оценивал. Да кого я обманываю, я бы согласилась на раскаленную кочергу просто ради забавы. Это обещание, Сатана. На случай, если ты меня слушаешь.

— Она худая, — прокомментировал Сортир, игнорируя мой вопрос и обращаясь к Конскому Хвосту.

— Она — проект, сеньор. — Конский хвост пожала плечами. — Кроме того, некоторым мужчинам нравятся худые.

— Она миниатюрная… muy pequeña, (Прим. Пер. Испаский: очень маленькая) — оценивающе сказал Сортир. Я понимала, что была не первой девушкой, на которую он так смотрел. Судя по тому, как критически он меня разглядывал, я бы предположила, что была где-то в районе двух тысяч сто первой по счету.

— Ровно пять футов, сеньор, — подсказал Тень. — Мы измерили.

Почему-то это показалось мне таким же надругательством, как и бритье. Ну ладно, не совсем. Но кто, черт возьми, измеряет людей во сне? Инопланетяне? Боже мой, меня похитили инопланетяне. Погодите, разве инопланетяне говорят по-испански? То есть, они могли его выучить. Но зачем им притворяться мексиканцами? Если только они не хотят отвлечь меня своим сексуальным акцентом, застать врасплох и засунуть мне в задницу зонд. А я этого не хотела. Только не от этих подонков.

— Хорошо, тогда давайте рассмотрим ее получше. — Сортир махнул толстой рукой, и Тень включил свет, так что красное свечение усилилось и заполнило комнату.

Они втроем подошли ко мне, и у меня перехватило дыхание, когда я машинально огляделась по сторонам в поисках оружия. Ничего. Значит, придется полагаться на кулаки. Старые добрые кулаки. Они никогда меня не подводили. Ну, ладно, иногда подводили. Я могла нанести приличный удар, но было трудно нарастить мускулы, когда ты целыми днями жила между приемами пищи и бегством от копов.

— Я задала вам вопрос, — прорычала я.

— Снимай, — скомандовал Сортир, указывая на мое тело одним пальцем. — Ahora. (Прим. Пер. Испанский: Сейчас же)

— Прошу прощения? — Прошипела я, не желая отступать ни на шаг, хотя мне не нравилось, что его сладкий одеколон с запахом лакрицы просачивается мне в ноздри, когда он приблизился ко мне.

Я всегда ненавидела лакрицу. Кому в голову могла прийти забавная идея сделать конфеты со вкусом бензина? Уж точно не мне. Но эти соблазнительные цвета все еще манили меня, убеждая, что они могли бы мне понравиться, если бы я попробовала их еще раз. Маленькие лживые ублюдки.

— Фернанда. — Сортир кивнул Конскому Хвосту, и она решительно шагнула вперед, потянувшись к моему платью.

Я с усмешкой отбросила ее наманикюренные руки.

— Отойди, инопланетянин, я знаю, чего ты хочешь, и ты даже близко не подойдешь к моей заднице.

Фернанда бросила усталый взгляд на Тень.

— Руки, Рафаэль.

Тень — Рафаэль рванулся вперед, чтобы схватить меня, и я нанесла свой первый удар ему в лицо. Удар пришелся по его челюсти, и он зарычал, схватив меня за руки и развернув. Я пиналась и брыкалась, оставляя царапины, укусы, синяки, превращаясь в настоящее животное в своем отчаянии, чтобы меня не трогали. Мое сердце бешено колотилось, в голове проносились воспоминания. Я видела лес, луну, тени, движущиеся в темноте. Мне это не нравилось.

— Прекрати. Отвали от меня, прекрати… прекрати!

Он задрал мое платье, разорвав его на спине, и страх пронесся по центру моей души. Нет. Только не это. Никогда больше.