Найл громко выругался, и внезапно его удары стали яростнее, неистовее, его первобытная жестокость вырвалась наружу, и мы сцепились, как звери, проломив дверь в гостиную и выбивая друг из друга все дерьмо.

Однако я отказался отступать, отказался допустить, чтобы это закончилось каким-либо иным способом, кроме его смерти.

Воздух прорезал выстрел, и мы с ним отпрянули друг от друга, увидев девушку, стоящую в дальнем конце комнаты. Она направила пистолет в потолок, где в одной из балок проделано виднелось пулевое отверстие. Затем она опустила оружие и направила его в нашу сторону, а потом, выразительно цокнув языком, склонила голову набок.

— Глупо, глупо оставлять пистолет валяться там, где его может найти любой, — язвительно сказала она, подув на дуло пистолета, как ковбой, прежде чем снова направить его на нас.

Было что-то в том, как она стояла там в этом безумном наряде, улыбаясь, как будто идея застрелить одного из нас возбуждала ее, и я не мог не захотеть ее еще больше. Она была сумасшедшей в лучшем смысле этого слова, и я был полон решимости выяснить, насколько глубоко простирается ее безумие.

— Вставайте, — скомандовала она.

Найл рассмеялся, когда мы отцепились друг от друга и встали, но вместо того, чтобы поднять руки в знак капитуляции, как я ожидал, он бросился на меня, схватил мою цепь и дернул ее так сильно, что я упал на спину к его ногам.

— Стой! — закричала mi sol, наводя на него пистолет и нажимая на спусковой крючок, но из него не вырвалось ничего, кроме глухого щелчка.

— Святое дерьмо, это было хладнокровно, — рассмеялся Найл, дергая за цепь и волоча меня по полу, пока я пытался подняться на ноги. — Ты бы действительно убила меня, да, куколка?

Я зацепился за край кофейного столика и, схватив с него тяжелую пепельницу, швырнул ее в него так сильно, как только мог.

Найл выругался, когда она ударила его, выронив цепь и отшатнувшись к стене, а по его лицу потекла кровь.

Из пистолета доносились звуки, как будто девушка снова и снова нажимала на курок, но в нем явно была только одна пуля, и она с разочарованием закричала, когда тоже это поняла.

Я вскочил на ноги и бросился на него, когда он оперся на каминную полку, и на мгновение мне показалось, что я поймал его, пока он не развернулся со своим гребаным электрошокером в руке и не ткнул им прямо мне в живот.

Дыхание застряло в легких, мышцы окаменели, и я с грохотом рухнул на пол: электричество пробежало по моим венам и ослепило агонией, и я начал биться в судорогах на полу.

Я смутно осознавал, что этот ублюдок тащит меня за ошейник, впивающийся мне в горло, и я подпрыгивал на каждой ступеньке по пути обратно в чертов подвал.

В тот момент, когда я начал приходить в себя, он снова оглушил меня, и боль от удара чуть не заставила мою гребаную голову взорваться, а затем последовал звук того, как он ввинчивает болты обратно в стену.

Я перевернулся на колени, когда он вышел из клетки, направляясь в свою комнату для убийств, прежде чем вернуться с более тяжелым висячим замком и защелкнуть его, чтобы снова запереть меня.

— Что ж, это было весело, — сказал Найл, ухмыляясь мне сквозь кровь, которая стекала по его лицу, прежде чем посмотреть в сторону лестницы, и выражение его лица сменилось на возбужденное из-за ожидания того, что дальше он отправится за моей chica loca.

— Это придумал я, — прорычал я, и он с удивлением повернулся ко мне, подняв брови.

— Так, так, так, похоже, твой язык действительно снова заработал, не так ли, El Burro? — промурлыкал он, приближаясь к моей клетке с блеском в глазах, который говорил, что он собирается заставить меня страдать за мою попытку побега, но я его не боялся.

Я плюнул ему под ноги, но его улыбка стала только шире.

— Ты влюбился в мою девочку? — подразнил он, когда звук чего-то тяжелого, ударяющегося об окно, донесся до нас с верхнего этажа. Но она не смогла бы разбить это стекло, оно было разработано, чтобы останавливать пули. У такой крошки, как она, не было шансов.

У меня по коже побежали мурашки, когда он назвал ее своей, и я оскалил на него зубы, желая просто обхватить руками его гребаную шею и закончить начатое.

— Тогда тебе должно быть жаль, что ее не интересуют крошечные члены, да? — снова передразнил он, пытаясь вывести меня из себя, и я зарычал на него, потому что, несмотря на все мои попытки сдержаться, это сработало.

— Ты понял это, когда она отвергла твой? — Прошипел я.

Найл отрывисто рассмеялся, а затем повернулся ко мне спиной и, не сказав больше ни слова, взбежал вверх по лестнице, на ходу окликая ее.

— Готова ты или нет, но я иду!

Девушка взвизгнула, и с верхнего этажа донесся звук топота ног, прежде чем он исчез из виду, лая как гончая, преследуя ее.

Я вцепился пальцами в прутья своей клетки, ожидая, прислушиваясь, и гадая, есть ли у нее хоть какой-то шанс вывести его из строя самой.