Я заставил себя отодвинуться, хотя мой член пульсировал от желания, а ее вкус на моих губах заставлял меня жаждать большего, как никогда раньше. Она была сладчайшим ядом, а ее плоть — наркотиком, ради которого я готов был погубить себя.

Никогда в жизни никто не пытался вмешаться и защитить меня от чего-либо. Тем более женщина. Поэтому, несмотря на то, что мое сердце билось как сумасшедшее, а член требовал, чтобы я узнал, насколько тугой и горячей на самом деле была ее киска, я заставил себя отодвигаться, пока не уперся спиной в стену, а затем посмотрел на нее сверху вниз туда, где она лежала, тяжело дыша, устремив на меня свой разгоряченный взгляд.

Она еще ничего не сделала, чтобы попытаться прикрыться, и я уставился на ее киску, сгорая от желания почувствовать ее еще больше, всю целиком. Я хотел, чтобы она крепко сжимала меня, пока кричала, умоляла и царапала мою спину.

— Черт возьми, — прошептала она, скользя руками по своему телу, словно пытаясь поймать отголоски своего удовольствия, а я наблюдал за ней, напряженный до предела, пока она массировала свои сиськи через майку, постанывая, когда теребила свои соски. — Кто знал, что рот имеет так много полезных применений? — добавила она, и ее рука скользнула между бедер, где она нежно потерла свой клитор, как будто пыталась сохранить ощущение моего рта на своей плоти.

Я тоже этого хотел. Я хотел пометить ее красивую кожу и написать на ней свое имя. Я хотел прижать ее к себе и заставить кричать в экстазе и агонии одновременно, в то время как грубо заявляю на нее права, вгоняя свой член в нее так сильно, что она навсегда запомнит это ощущение.

— Где ты научился так хорошо это делать? — серьезно спросила она, и я облизнул губы, наслаждаясь ее вкусом, который остался на них. — Тебе пришлось много практиковаться? Или это природный талант?

Я по-прежнему ничего не отвечал, хотя в душе признавал, что не испытывал такого сильного желания к многочисленным кискам в моей жизни, чтобы тратить время на их пожирание, вместо того, чтобы просто трахать. Но я знал, насколько сладким будет ее вкус, с первого взгляда на нее, и я жаждал узнать это наверняка с тех пор, как она появилась здесь.

Я хотел большего, хотя слово «хотел» не отражало всей той боли, которую я испытывал, желая обладать ею. Мне нужно было зажать ее под собой, чтобы она принимала мой член жестко и глубоко, задыхаясь от того, как сильно я сжимал ее горло. Мне нужно было высвободить всю тьму, которая жила во мне, и найти для нее пристанище внутри нее всеми мыслимыми способами: между ее полными губами, а затем погрузиться по самые яйца в ее тугую попку. Я хотел, чтобы она кричала для меня так громко, чтобы ее хриплый голос стал грубее, и я потерял свой чертов разум в экстазе от ее оттраханой плоти.

Но я все равно остался на месте, борясь с этим желанием изо всех сил. Потому что знал, что зверь во мне никогда не будет удовлетворен ею. Даже близко. Я буду хотеть все большего и большего, и я не был уверен, что она сможет это вынести. Или, скорее, не был уверен, что смогу остановиться. А здесь не было никого, кто мог бы меня остановить, если я потеряю над собой контроль. Если моя рука сомкнется слишком крепко, если мои монстры выйдут поиграть…

— Как ты думаешь, у меня получилось бы лизать киску? — спросила она с придыханием, натягивая спортивные штаны обратно, и я зарычал где-то в глубине своего горла. — Я много думала об этом — о кисках других девушек, я имею в виду. Я задавалась вопросом, не стала бы моя жизнь проще, если бы я могла возбуждаться от киски так же, как от члена. Но потом я отвлекалась на мысль об огромном члене, проникающем между моих бедер, входящем все глубже и глубже, пока я едва могу…

— Выбери другую тему, — рявкнул я, и она почти вздрогнула от резкости моего тона. Это было не физическое движение, а скорее вспышка чего-то в ее глазах, что могло быть обидой. Я зарычал себе под нос, когда мой член взмолился о контроле над моим телом, а я отказался уступить ему.

Не с ней. Пока нет.

— Однажды, когда я жила под мостом, я заметила кусок шоколада, плывущий по реке, — сказала она, явно прислушавшись к моему приказу и меняя тему.

Я ничего не сказал, и она восприняла это как приглашение продолжить как обычно, приподнялась и поползла ближе ко мне, пока не оказалась рядом, а затем прижалась спиной к стене и села рядом со мной, как ни в чем не бывало. Как будто то, что я заставил ее кончить так сильно, что она почти потеряла сознание, было нормальным явлением в наших отношениях. И, возможно, с этого момента так и будет.

Она скрестила ноги, и ее бедро коснулось моего, как будто она даже не боялась меня.