Я переводил взгляд с объекта моей одержимости на охранника, когда все больше заключенных начали выкрикивать требования освободить их, но он смотрел только на нее. На эту дикую, прекрасную девушку, которая казалась такой неуместной среди этих исчадий ада, окружавших нас. Я всегда так думал. О том, что ей не место быть взаперти со всеми нами, что ей нужно быть свободной, как птице, бросаемой из стороны в сторону штормом. Именно так я пытался смириться с ее потерей после того как она сбежала. Но теперь, когда она снова была прямо передо мной, я был полон решимости не позволить ей снова ускользнуть от меня.

— Я не могу, — начал охранник, его взгляд метался по сторонам, пока он наконец не осознал, что время здесь на исходе, а его пальцы дрожали, когда он потянулся к связке ключей на поясе. — Мне нельзя открывать замки, пока мы не доберемся до следующего объекта.

— Так вы хотите нас убить? — ахнула Бруклин, и он побледнел, а его глаза расширились. Он покачал головой и сделал шаг к ней через воду, которая уже доходила ему до колен.

— Нет. Нет, конечно, нет.

Мои мышцы напряглись от желания ударить по чему-нибудь, бороться за то, чтобы вырваться из этой клетки. Но я все равно остался на месте. Ждал, чтобы увидеть, какую магию она сможет сотворить. Чтобы посмотреть, сможет ли она использовать ту же силу, какой когда-то околдовала меня, и подчинить этого мужчину своей воле. Ждал, сможет ли она вызволить нас из смертельной ловушки. Или, возможно, она просто хотела спасти только свою жизнь. Как бы то ни было, я наблюдал, желая узнать правду, готовый принять свою судьбу, если ценой станут эти украденные минуты в ее обществе.

Охранник потянулся к связке ключей у себя на поясе, снял их и быстро вставил один в цепь, которая приковывала ее к полу.

Транспортное средство застонало, когда его накренило еще больше вперед, а задняя часть, в которой я находился, поднялась в воздух, когда весь автобус начал погружаться, и меня бросило вперед так, что мое тело оказалось прижатым к прутьям клетки. По салону разносились крики и смех, воздух пропитался отчаянием и безумием. Заключенные видели приближающуюся смерть и либо боялись ее, либо приветствовали — все зависело от степени их помешательства.

Бруклин поднялась на ноги, балансируя на сиденье в медленно тонущем автобусе, а затем поблагодарила охранника, который уже начал освобождать других заключенных от оков, хотя многих из них от оставил в смирительных рубашках, что заставило меня задуматься, как, по его мнению, они могли спастись, если не могли плыть.

Бруклин огляделась по сторонам, спотыкаясь в проходе между сиденьями, а ее ярко-голубые глаза сверкали хитрыми мыслями, пока она искала путь к спасению.

— Рук, — прорычал я, требуя ее внимания, и добился своего — ее голова резко повернулась, а взгляд остановился на мне. Моя свободолюбивая птица, которая однажды уже сбежала без меня. Но на этот раз у меня была надежда, что она, возможно, хотела, чтобы я пошел с ней.

Она поспешила ко мне, перелезая через спинки сидений и отталкиваясь ногами от голов нескольких скованных пассажиров, прежде чем прижать щеку к решетке моей клетки и посмотреть на меня с чем-то похожим на страх в глазах. Но в них было и нечто большее, чем просто страх. Это был трепет, смешанный с ужасом от мысли, что мы все утонем здесь, в этом месте. Я видел, что она не хочет умирать здесь, но мысль об этом скорее возбуждала ее, чем пугала.

— Я вытащу тебя отсюда, Злюка, — сказала она, серьезно посмотрев на меня. — Птицы одного полета должны перекусывать вместе, верно? И держу пари, ты ужасно проголодался, не так ли, здоровяк?

— Рук, — повторил я, не сказав ей ничего больше, но она нахмурила брови и посмотрела на охранника, как будто все поняла. Между нами всегда было так. Неважно, как мало я говорил ей устно, она все равно словно находилась на одной волне со мной, понимала то, что я с трудом пытался выразить, и заставляла меня чувствовать себя увиденным в анонимном учреждения, где нас заперли, чтобы остальной мир забыл о нашем существовании.

— Ты прав, — согласилась она, когда автобус снова накренился так, что задняя часть немного выровнялась с передней, и мы снова смогли упереться ногами в пол. — Я достану ключи.

Бруклин повернулась к охраннику как раз в тот момент, когда он наклонился, чтобы отстегнуть цепь, удерживающую Каннибалку-Кэрол, которая сумела высвободить руку из смирительной рубашки и схватилась за затылок, пытаясь сбросить ремни, которыми был закреплен намордник, закрывающий ее рот.

Предостерегающий крик сорвался с губ Бруклин на долю секунды позже, чем нужно, когда безумная женщина бросилась на мужчину, который только что освободил ее от намордника, и вонзила зубы ему в горло, повалив их обоих на пол, по которому они кубарем покатились к передней части автобуса и упали в быстро поднимающуюся воду.

Я заметил ключи охранника, когда они вылетели из его руки, и вот так моя свобода улетучилась серебристой вспышкой, едва освещенной светом уличных фонарей с моста далеко над нами.