Джек удивил меня, принеся большой мешок луковиц цветов, когда мы закончили, и я помог ему посадить их на могилу. Всевозможные красивые цветы будут цвести над последним пристанищем Брута, когда сменится сезон, и будут напоминать нам о нем каждый раз, когда мы будем смотреть на них. Я не могу сказать, что когда-либо делал что-то столь трогательное, но мне показалось правильным почтить его память таким образом.

Звук подъезжающей машины заставил меня обернуться, и мы заметили грузовик Найла, направляющийся к дому.

Я снял футболку, вытер ею пот со лба, в последний раз попрощавшись с Брутом, прежде чем развернуться и зашагать обратно вверх по холму рядом с Джеком.

Найл вышел из грузовика, когда мы подошли к нему, и я остановился как вкопанный, увидев странное маленькое существо, сидевшее у него на левой руке.

— Что это за хрень? — Требовательно спросил я, указывая на собаку, которая была похожа на Брута не больше, чем если бы это была чертова кошка.

— Это Брут, — ответил Найл, размахивая собакой перед моим лицом, как будто это было очевидно, а я просто уставился на него, гадая, не случилось ли с ним какого-нибудь приступа.

Собака была черной с белыми пятнами и походила на померанского шпица, похожего на одну из тех маленьких собачек, которых носят в сумочках модные сучки. Его верхняя губа, казалось, зацепилась за один из зубов, а глаза были расфокусированы, уставившись либо на меня, либо на что-то позади меня, на чем он, казалось, был одновременно полностью сосредоточен и в то же время совершенно не заинтересован.

— Забери его и найди того, кто похож на Брута, — рявкнул я, указывая пальцем на Найла, на который собака мгновенно набросилась, пустив мне кровь своими острыми зубками, чем заставила меня выругаться, когда я снова отдернул руку.

— Видишь? — Вызывающе сказал Найл. — Если у него нет энергетики Брута, то я не знаю, у кого она есть. Все остальные собаки в том месте были мокрыми рыбами без единой капли воды в поле зрения. У них не было ни искры, ни харизмы. Бруклин не проведешь каким-то там заурядным лизуном пальцев.

— Рук, — пробормотал Джек, и я сердито уставился на него за то, что он произнес всего один слог в такой момент, но этот bastardo все еще не хотел говорить должным образом в присутствии Найла, даже спустя столько времени. Я не знал, наслаждался ли он все еще этой шуткой или просто упивался тем, что Найл обращается с ним как с безмозглым язычником, посланным выполнять его приказы, и поэтому не хотел ничего менять.

Грохот внутри дома заставил мое сердце подпрыгнуть, и прежде чем я успел что-либо сделать, чтобы остановить его, Найл распахнул входную дверь и вошел внутрь.

— Подожди! — отчаянно прошипел я, отбрасывая лопату от себя и спеша за ним, но было уже слишком поздно. Он исчез, направившись прямиком в гостиную, где обнаружил Бруклин с раскрасневшимися щеками и в маленькой голубой пижамке, в которой она ложилась спать, свисающей с бедер так, что это сразу привлекло мое внимание.

— Доброе утро, любовь моя, — радостно сказал Найл, подходя к ней со странной маленькой собачкой на руках. — Посмотри на Брута! Он пошел и заставил себя реинкарнироваться!

— Что? — спросила она, прищурившись, глядя на собаку у него на руках и подходя ближе к нему. — Это Брут?

— Ага, — сказал Найл с усмешкой. — Это было чертовски странно, в одну секунду он был большим старым зверем, а в следующую превратился в Феникса и возродился в другом теле, свежим и бодрым, готовым вырывать глотки, как раньше.

Бруклин подозрительно прищурилась, и я затаил дыхание, ожидая, что она потеряет самообладание, когда осознает правду.

— Фениксы не могут возрождаться, Адское Пламя, — сказала она, цокнув языком. — Все знают, что это ерунда, так же как их слезы не могут вернуть людей к жизни, а их пердеж не может поджечь что-либо. Это все просто теории заговора, придуманные людьми, которые не могут принять правду.

— Какую правду, mi sol? — Осторожно спросил я, подходя немного ближе.

— Что ничего никогда не бывает так просто, — прошипела она, протягивая руку к собаке, в то время как мое сердце забилось со скоростью миллион миль в минуту.

Новый Брут бросился на нее, когда она приблизилась, но его зубы сомкнулись лишь вокруг пустоты, потому что она успела отдернуть пальцы с молниеносной скоростью, а затем взвизгнула от восторга и вырвала его прямо из рук Найла.

— О, Брути, это ты! — проворковала она. — И ты хочешь сыграть в «кусачие догонялки», как всегда!

Найл самодовольно ухмыльнулся мне, и я медленно выдохнул, когда Бруклин начала танцевать по комнате с собакой, которая изо всех сил пыталась укусить ее за лицо, прежде чем она поставила его на лапы и выбежала из комнаты, зовя его за собой обещаниями угощения.

Странное маленькое животное окинуло нас троих оценивающим взглядом, и я приподнял бровь, прежде чем оно развернулось и умчалось прочь за ней.

— Давай, — гордо сказал Найл, поворачиваясь ко мне и ухмыляясь, как мудак. — Скажи это.