— Блядь, — прошипела она, когда он схватил ее за бедра, а я провел большим пальцем по ее губам, прежде чем протолкнуть его внутрь.

— Прикуси меня, любовь моя, — грубо сказал я, и она послушно кивнула, как раз в тот момент, когда Джек толкнулся бедрами вперед, и ее зубы вонзились в мою плоть так сильно, что пустили кровь и коснулись кости.

Бруклин вскрикнула с моим окровавленным большим пальцем у себя во рту, и я выругался, как моряк, а затем убрал другую руку со своего члена и провел ею по ее волосам в нежной ласке.

Джек замер, глядя на место, где соединялись их тела, и Бруклин снова заскулила, разжав зубы вокруг моего большого пальца и выпустила его изо рта.

— Ты в порядке, маленькая психопатка? — Тихо спросил я, и она снова кивнула, застонав, когда Джек начал мучительно медлительно отводить бедра назад.

— Я хочу все это, Адское Пламя, — тяжело дыша, прошептала она, глядя на меня с расширенными от похоти зрачками. — Каждую частичку нас.

Ее взгляд упал на мой член, который чертовски пульсировал между нами, и я застонал, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его головку.

— Продолжай, здоровяк, — рявкнул я, поскольку Джек продолжал пялиться на нее, и он снова посмотрел на меня, прежде чем уголки его губ приподнялись в мрачной и порочной усмешке, а хватка на ее бедрах усилилась.

Джек снова врезался в нее, заставив ее закричать, и, черт возьми, чуть не сбросив меня с крыши еще раз, когда ее руки на моих бедрах толкнули меня назад.

Я отпустил ее, схватившись за края стены, чтобы не упасть, и напрягся, сопротивляясь силе его толчков, которые становились все быстрее, заставляя Бруклин кричать снова и снова.

Я все еще хотел убить его, но когда Бруклин застонала в экстазе, я должен был признать, что он чертовски хорошо справлялся с тем, чтобы сделать ее счастливой, а звук ее удовольствия заставил капельку влаги выступить на кончике моего члена.

Бруклин снова опустила голову, слизывая преякулят с хриплым стоном, прежде чем обхватить губами головку и облизать мой пирсинг.

Я открыл рот, собираясь спросить, что она делает, но когда она взяла весь мой член в рот и застонала еще громче, все стало чертовски ясно.

Сила толчков Джека была чертовски близка к тому, чтобы сбросить меня с крыши, но я отказался от попыток сделать или сказать что-либо, кроме как сосредоточиться на ощущении ее губ, обхватывающих мой член, и наслаждаться тем, как его толчки с каждым разом заставляли ее заглатывать меня еще глубже.

Стоны Бруклин становились все громче, и вдруг она сжала губы вокруг моего члена так сильно, что вибрации, исходящие из ее горла, заставили меня горячо и быстро кончить между ее прелестными губками.

Она проглотила все до последней капли, застонав еще громче, впиваясь ногтями в мою плоть, чем заставляя мои бедра кровоточить, пока Джек доводил ее до оргазма, прежде чем сам кончил с ревом, достаточно громким, чтобы заставить горы содрогнуться, а все ее тело задрожало от удовольствия.

Мы все упали потной, тяжело дышащей кучей конечностей на крышу бара, и я прижал нашу маленькую психопатку к себе, содрогаясь от послевкусия оргазма.

— Ты официально в команде, к черту испытательный срок, — прорычал я Джеку, не глядя на него, а просто уставившись в бескрайнее небо над головой, крепко держа Бруклин в своих объятиях. — Любой, кто может защитить ее и заставить вот так кончить, определено в команде. Я постараюсь не убивать тебя каждый раз, когда у меня возникнет такое желание, но если она хочет тебя, я согласен.

Рука Бруклин нашла мою, ее пальцы переплелись с моими, и она приподняла руку Джека с другой стороны, чтобы его пальцы тоже оказались в нашем сцеплении, и крепко сжала.

— Я хочу его.

— Тогда все решено, — согласился я. И вот так просто весь мой мир превратился во что-то совершенно новое.

Я безудержно рыдала в подушку, а затем подползла к краю кровати и схватила хрустящую буханку не нарезанного хлеба, откусила от нее большой кусок и начала жевать, заглушая рыдания.

— Паучок? Что, черт возьми, происходит? — Спросил Найл с порога своей комнаты, и я обернулась, уставившись на него, заметив Джека и Матео за его спиной.

— А как ты думаешь, что происходит, Адское Пламя? — Зарычала я.

— Я ни хрена не понимаю. Ты ешь хлеб и воешь, как банши, — сказал он, сбитый с толку.

— Это мой постельный хлеб, Найл, — огрызнулась я. — Боже, ты иногда такой глупый. — Я швырнула в него буханкой, и она ударилась о его грудь, прежде чем шлепнуться на пол.

Я посмотрела на нее с новым рыданием, понимая, что только что испортила свой вкусный хлеб, а он был единственным, что хоть как-то сейчас поднимало мне настроение. Я села, схватила прикроватную лампу и с криком запустила ею в них. Она разбилась о дверной косяк, потому что они втроем нырнули в укрытие, а Брут залаял где-то за их спинами.