— Знаешь, если ты хочешь заставить Итана ревновать, то не стоит так явно это делать, — пробурчал он, выглядя при этом довольно злым, но я не стала играть в его дурацкие игры. Если он не хотел меня, то у него не было никакого права голоса в отношении того, кого еще я могу выбрать вместо него.

— Итана? — спросила я в замешательстве.

— Он прямо за нами, крошка, и если бы ярость и ревность могли накормить моего монстра, я бы уже был в полном порядке, — пошутил Син, прежде чем развернуть меня и посмотреть на Итана, который стоял среди своей стаи и смотрел на нас. Я полагала, что он отвалил после того, как Лаура отшвырнула его задницу, но, судя по всему, он все еще наблюдал за мной, я не знала, как к этому отнестись.

Син прильнул ртом к моей шее, целуя меня, отчего по позвоночнику пробежала дрожь, и я выгнула спину навстречу ему.

— Прекрати, — запротестовала я, но то, как я крепко сжимала его руки вокруг своей талии, говорило скорее о том, что не надо останавливаться. Ну что ж, ничего не поделаешь.

На мгновение показалось, что Итан готов сорваться с места, превратиться в Волка и вырвать меня из объятий Сина. Но тут к нему подкралась троллиха Харпер, взяла его за руку и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала в губы. В последнюю секунду он отвернул щеку, так что она промазала мимо его рта, но ярость, которую зажег во мне этот маленький поступок, была мгновенной и наполнила меня убийственными намерениями.

Я рванулась вперед с собственническим рыком, рвущимся из моего горла, и Син крепче сжал меня в объятиях, когда я попыталась вырваться из его рук. Он развернул меня так, словно я совсем ничего не весила, и быстро спрятал от взглядов пронырливой маленькой шлюшки и моей предательской нежеланной пары.

— Да пошел он, — прошипела я, а затем перешла на фаэтальский, выйдя из себя, и Роари удивленно поднял брови, словно не знал, что я могу так красочно ругаться.

— Успокойся, дикарка, — приказал Син, пытаясь удержать меня, и я всерьез задумалась о использовании магии, чтобы вырваться из его лап и пойти дать по морде этой сучке. — Поверь мне, твой мальчик не испытывает ни малейшего вожделения к этой девчонке. Я это чувствую. Он хочет видеть ее рядом со своим членом примерно так же, как и рой разъяренных шершней. Но если ты хочешь, чтобы ему было так же плохо, как тебе сейчас, то я предлагаю тебе вернуться к траханью меня всухую. Или мы можем отказаться от одежды, и я заставлю тебя кричать мое имя так громко, что ты забудешь его? Не знаю, как ты относишься к эксгибиционизму?

— Ради любви к луне, — пробормотал Роари. — Просто убери от нее свои гребаные руки, и мы сможем вернуться внутрь, пока охрана не наказала нас за опоздание. — Он протянул ко мне руку, словно ожидая, что я вот-вот отпрыгну от Сина и побегу, потому что он меня позвал.

— Ты иди, Рори, — сказала я, моя злость на ситуацию с ним добавила в мой тон нотку «да пошел ты». — Мне и здесь хорошо, спасибо.

Взгляд Роари сузился на Сине, когда тот небрежно расстегнул несколько пуговиц моего комбинезона, прижавшись к моей шее так, что от его щетины по моей коже побежали самые восхитительные мурашки. Я остановила его продвижение к пуговицам, но на шее было так хорошо, и было так приятно, что меня обнимает кто-то, кто хочет меня и не боится сказать об этом, поэтому я не сделала ни одного движения, чтобы остановить это.

— Серьезно? — спросил Роари, бросив на меня язвительный взгляд, который говорил о том, что я его разозлила, но что ему было от меня нужно?

— Почему тебя это волнует? — спросила я, и Син хихикнул, словно знал ответ на этот вопрос.

— Не волнует, — ответил Роари. — Но я сильно сомневаюсь, что твой кузен захочет, чтобы я оставил тебя здесь с этим.

— Как будто у Данте есть чем апеллировать, когда речь идет о том, чтобы общаться с сомнительными личностями, — пошутила я. — Кроме того, мне просто нужно развеять свою магию. Что, по-твоему, мы будем делать с двумя минутами в запасе, которые тебя так волнуют?

— Это вызов, котенок? — спросил Син таким тоном, что у меня пальцы на ногах поджались. — Потому что я обещаю тебе, что могу сделать эти две минуты лучшими в твоей жизни.

Роари пробормотал что-то, чего я не расслышала, и пошел прочь, к толпе заключенных, направляющихся обратно в тюрьму, а Син закружил меня в своих объятиях так, что я смотрела на него сверху.

— Хочешь, чтобы тебе помогли уничтожить твой милый лесок, дикарка? — спросил он с тем же блеском в глазах, что и тогда, когда он предложил освободить Белориана. Это должно было бы напугать меня, но в этом было что-то захватывающее.

— Почему мне кажется, что я должна отказаться? — спросила я, когда он озорно ухмыльнулся.

— Потому что общество потратило годы на то, чтобы заставить тебя соответствовать правилам социального приличия, которые делают жизнь скучной до одури. Но ты не хочешь отказываться, потому что в глубине души ты такая же дикая, как и я, и хочешь смотреть, как мир горит рядом со мной.

— Мне кажется, я об этом пожалею, — сказала я, но при этом улыбалась, поскольку его настроение напрашивалось на компанию.