Дариус бросил обеспокоенный взгляд на мать и Ксавьера, затем прошел вперед меня, оставив остальных в столовой с недоеденной едой.

Мы молча двигались по суетному дворцу в сторону комнат, выделенных для Дариуса и Ксавьера на втором этаже королевской башни. Повсюду сновали слуги, перебегая с места на место и следя за тем, чтобы мы не были одни, пока не добрались до его комнаты.

Когда мы переступили порог роскошных покоев, которые Дариус получил право называть своими, он окружил нас заглушающим пузырем и захлопнул дверь, после чего прижал меня спиной к двери и мрачно зарычал. Но я не испугалась. Даже после всех причин, по которым я должна его бояться, сейчас я совершенно уверена, что его ярость направлена не на меня.

— Скажи слово, и я сейчас же пойду против него, — прорычал он, его голос был грубым и наполненным болью, а его хватка на моей талии усилилась, он прижался своим лбом к моему, подавляя меня своим присутствием и заставляя мое дыхание сбиваться в груди.

— Ты не можешь, — вздохнула я, когда свет в комнате начал зловеще мерцать, несомненно, предупреждение звезд о том, что мы остались наедине. — Пожалуйста, Дариус, не делай ничего, что может причинить тебе боль.

— Я не позволю тебе пойти к нему, — прорычал он, и я покачала головой, каждая частичка меня разрывалась от желания остаться здесь, хотя перспектива этого тоже пугала меня.

— Я должна, — просто ответила я и потянулась к дверной ручке, когда за окнами прогремел гром. Если я задержусь здесь, звезды позаботятся о том, чтобы все во дворце узнали об этом. Не говоря уже о том, что он слишком близко, его тело слишком горячо прижималось к моему, его присутствие было слишком подавляющим, а мои шрамы слишком болезненные, чтобы определить, хочу я этого или нет. Особенно сейчас, после того, как мне пришлось видеть, как его отец ударил его ножом. Это слишком. Он был слишком. И я не могу справиться с ситуацией прямо сейчас, когда Лайонел ждет меня.

— Останься, — попросил Дариус, в его голосе звучало рычание, которое прожгло во мне дыру, хотя мы оба знаем, что его просьба невыполнима.

— Я не могу, — прошептала я, повернув ручку у себя за спиной и сглотнув ком в горле, когда вышла в коридор, оставив его одного внутри, в то время как мое сердце гулко стучало в груди.

Он ничего не сделал, чтобы помешать мне уйти, но взгляд его глаз пронзил меня, когда я закрыла дверь между нами и запечатала ее тенями, как велел мне Лайонел.

Тьма извивалась под моей кожей, и я позволила теням проникнуть глубже, чем делала это всю неделю, и мне пришлось закутаться в них, если хочу иметь хоть какую-то надежду пережить следующую часть вечера, не выдавая себя.

Я попыталась взять себя в руки, стараясь успокоить пульс и заставить слезы не литься. Я не могу сейчас чувствовать. Ничего из этого. Поэтому со вздохом облегчения я погрузилась в тени и позволила им завладеть всеми эмоциями, бурлящими в моей крови, пока не перестала их ощущать.

Я поднималась по винтовой лестнице королевской башни, забираясь все выше и выше, пока наконец не достигла вершины, где из-за двери до меня донеслись предсказуемые звуки кричащей в экстазе Клары.

Я издала дрожащий вздох и притянула тени еще ближе, позволяя им лизнуть себя по моим конечностям и посылая дрожь удовольствия по моему телу. Я ходила по тонкому краю: мне нужно сохранять ясность ума, чтобы быть уверенной, что я следую нашему плану на эту ночь, и в то же время использовать тени, чтобы заглушить все остальное. Но если я хочу быть уверенной, что Лайонел не обнаружит меня, мне необходимо оставаться как можно более безэмоциональной рядом с ним.

Мне всего лишь нужно вернуться к Дарси. Вот на чем я должна сосредоточиться.

— Дай мне это, папочка! — закричала Клара, и я вздрогнула, стараясь не думать о тех случаях за лето, когда я сидела в комнате, пока он трахал ее.

К счастью для меня, Клара не слышала предложений о том, чтобы я присоединилась к ним во время этих занятий, что в то время не вызывало у меня особых чувств, но сейчас я была бесконечно благодарна за это. Лайонел, казалось, хотел, чтобы она была счастлива, и она ясно дала понять, что как его любимая она единственная, кто будет трахаться с ним, и он, похоже, согласился с этим, дабы успокоить ее истерики по остальным вопросам. Учитывая, что она единственная, кто действительно контролирует армию Нимф, я могу только представить, как он старается держать ее в узде.

Я подождала, пока не услышала, как Лайонел застонал, давая им еще несколько мгновений, чтобы одеться, и толкнула дверь, чтобы зайти.