«Единственная дисфункция, которая у меня есть, — это стояк, который не проходит», — бормочу я себе под нос. Каждое утро я просыпаюсь с яростным стояком, и каждое утро я пытаюсь подрочить, вспоминая лицо Ани, но меня преследуют образы Мии. Неизбежно я сдаюсь и провожу следующие полчаса под ледяными струями холодного душа.

У меня уже три дня стоит почти постоянно, и я клянусь, что если я скоро снова не кончу, у меня случится инфаркт.

Звук жужжания домофона вырывает меня из потока мыслей. Данте и Кэт ушли с детьми. Мия на кухне с Софией, учится готовить свежую пасту — навык, которому она, по ее словам, хотела научиться всю свою взрослую жизнь, но так и не дошла. Черт, это просто расстраивает меня.

Нажимаю кнопку, кричу охраннику на воротах: «Что?»

«Здесь есть парень, босс…»

"И?"

«Он говорит, что он коп».

«Он говорит, что он коп, или он действительно коп, Джимми?» — резко отвечаю я, слишком взвинченный, чтобы разгадывать загадки.

«Ну, он показал мне свой значок, но он не из полиции Чикаго».

«Так откуда он?» Я уже знаю ответ.

«Бостон».

«Ублюдок», — бормочу я, сжимая кулаки. Я все думал, сколько времени пройдет, прежде чем он придет за ней.

«Он говорит, что вы похитили его жену», — добавляет Джимми.

Я невесело усмехаюсь. «Я сейчас выйду».

Вставая со своего стола, я поправляю пиджак и вращаю шеей и плечами, пытаясь хоть немного снять напряжение, сжимающее каждый мускул моего тела. Полицейский он или нет, я застрелю Брэда Малкахи на месте, прежде чем подпущу его к Мии.

Я иду по широкой подъездной дорожке к нашему семейному особняку и замечаю черный Chevy, работающий на холостом ходу прямо за воротами. Высокий мешок дерьма с короткой стрижкой прислонился к водительской двери, проводя рукой по своей мышино-коричневой бороде. Двое моих вооруженных охранников стоят по обе стороны его машины, но он смотрит прямо на меня и не обращает на них никакого внимания.

«У тебя проблемы с лицом?» — спрашиваю я, когда подхожу к нему на несколько футов. Я чувствую его вонь отсюда. Нестиранная одежда и потные подмышки, затхлый сигаретный дым и вредная еда. Либо он пил намного, намного больше своей весовой категории с маленькой петардой на моей кухне, либо он действительно распустился с тех пор, как она его бросила. Подозреваю, что и то, и другое, но больше последнее. У него этот измученный, затравленный взгляд человека, у которого было все, и он потерял это в мгновение ока.

Он плюет на землю у моих ног. Непочтительный ублюдок! «Я пришел за своей женой».

Я складываю руки на груди и смотрю на него, наблюдая, как по его лбу стекает капля пота, опровергая его самоуверенный вид. Этот человек знает, кто я. Он знает, что я могу прямо сейчас всадить ему пулю в голову, и есть все шансы, что мне это сойдёт с рук. Есть все шансы, что и мне не удастся, учитывая, что он коп и сейчас середина дня, но он не знает, на какой стороне медали его судьба сегодня.

«Я сказал, что пришел за женой», — повторяет он, и в уголках его рта скапливается слюна. Господи, как Мия вообще могла поцеловать этого отвратительного ублюдка?

Я продолжаю сверлить его взглядом, отказываясь подтвердить, что она здесь — по крайней мере, сейчас. Мне нравится наблюдать, как он доводит себя до истерики.

Он сжимает кулаки по бокам и топает ногой, словно малыш, устраивающий истерику. По моей спине пробегает холодок. Я знал много мужчин, похожих на Брэда Малкахи, с эмоциональной зрелостью ребенка, но телом боксера-тяжеловеса. Это просто чудо, что Мия не покинула их дом в гробу. Я смотрю на его руки. Не такие большие, как мои, но они большие. Я представляю, как они обхватывают шею Мии. Врезаются ей в лицо. Бьют ее. Удерживают ее. Заставляют ее. Он гребаный ходячий мертвец.

Покачав головой из стороны в сторону, я вытягиваю шею и подхожу ближе, сдерживая ухмылку, когда он вздрагивает.

«Передай ее сейчас, и мы больше не будем об этом говорить», — говорит он, и его голос становится отчаянным. «Я скажу своему приятелю суперинтенданту Хейсу, чтобы он отстал, а ты можешь вернуться к своим делам».

«Кажется, Хейс на самом деле не твой приятель, не так ли? У тебя есть что-то на заместителя, ведь так?»

Он пожимает плечами, пытаясь казаться непринужденным, в то время как на лбу у него выступают капли пота, а руки остаются жестко сжатыми по бокам. «Еще более могущественно иметь суперинтенданта в кармане, чем в качестве друга, как ты, я уверен, знаешь».

«Заместитель суперинтенданта», — напоминаю я ему.

Его губы кривятся от презрения. «Он все еще может сильно усложнить вам жизнь».

«Он мог бы». Пожав плечами, я подхожу ближе. «Но его нет. Несколько налетов на бизнес моей семьи. Это все, что ты можешь сделать, еб твою мать?»