Я зжимаю губы, подавляя улыбку. Для меня это безумие, как сильно этот мужчина обожает мое тело. Оно так сильно изменилось с тех пор, как у меня родился сын, но он заставляет меня чувствовать себя сексуальнее, чем когда-либо. И я осознаю, что если я не приму его комплимент в ближайшее время, я окажусь не на той стороне одного из наказаний моего мужа. Не то, чтобы они не были очень горячими, но это наше первое свидание с тех пор, как родился Лука, и я намерена наслаждаться каждой секундой — одеваетесь слишком откровенно или нет. — Спасибо, — шепчу я.

Он царапает зубами мою шею, заставляя меня дрожать. «Хорошая девочка». Затем он шлепает меня по попе так сильно, что я взвизгиваю. — А теперь пойдем.

Я смотрю за его спиной на дверь в комнату. «Должны ли мы сказать Кэт и Данте, что уезжаем? Убедиться, что они в порядке…

«Ты прощалась с ними уже семь раз, tesoro. Они знают, что делают. У них четверо собственных детей».

Мои щеки краснеют. «Я знаю. Не веду ли я себя слишком беспокойной мамой?»

Он убирает мои волосы с лица, проводя носом по линии подбородка. Тепло бьет меня в душу. Лоренцо всегда тактилен, но сегодня он едва может оторвать от меня руки. Думаю, ему действительно нравится это платье. «Ты потрясающая мама. И совершенно естественно чувствовать себя немного тревожно. Это первый раз, когда мы расстаемся с ним. Я тоже буду скучать по малышу, но они будут заботиться о нем, как о своем, так же, как мы заботимся об их детях».

Я улыбаюсь, обнимая его за талию. — Я знаю.

— Итак, мы можем идти, солнышко?

— Да, пожалуйста, — шепчу я, когда его руки скользят по моей спине.

Мы сидим на заднем сиденье лимузина, едва выйдя из ворот, Лоренцо толкает меня на заднее сиденье. Его рот мгновенно находит мою шею, когда он натягивает мое платье на бедра.

— Лоренцо, — выдыхаю я, когда он вонзает зубы в мою кожу.

— Я отчаянно хотел попробовать тебя на вкус с тех пор, как ты надела это платье полчаса назад, солнышко, — говорит он с хрюканьем. «Ты сводишь меня с ума, черт возьми».

Я запускаю пальцы в его волосы, пока он оттягивает мои трусики в сторону и проводит кончиками пальцев по моей киске. — О, Боже, сэр, — стону я.

«Ты уже мокрая, солнышко. А теперь скажи мне, почему, черт возьми?

— Потому что ты держал меня своими руками с тех пор, как увидел меня в коридоре, — выдыхаю я, потому что он теперь обхватывает мой клитор, и знакомое тянущее и покалывающее чувство, полное тепла и удовольствия, нарастает между моих бедрер и в животе.

Он проводит губами по другой стороне моего горла. — Ты так же нуждаешься в мне, как я в тебе, tesoro?

— Всегда, сэр.

С глубоким ворчанием, полным разочарования, он тянется к кнопке, чтобы заговорить с нашим водителем. — Забудь о ресторане, Тито. Отвези нас прямо в отель», — рявкает он.

«Да, босс», — следует быстрый ответ.

Я моргаю, глядя на него: «Отель?»

«Это был сюрприз, солнышко. Я забронировал для нас номер».

— Но Лука?

«Мы вернемся утром. Кэт и Данте хорошо о нем позаботятся». Он изогнул бровь. — Но я подумал, что нам не помешает уединение.

Я знаю, что на самом деле это означает. Долгий, ленивый, непрерывный утренний секс. О, как я это пропустила. И он прав, Лука в полной безопасности и о нем хорошо заботятся его тетя и дядя. «Звучит идеально», — говорю я с улыбкой.

Он не отвечает. Вместо этого он соскальзывает с сиденья и становится на колени на полу машины. И теперь он задирает мое платье до упора, пока оно не собирается вокруг талии. — Ты так чертовски хорошо пахнешь, Мия, — рычит он, слова звучат напряженно и резко, когда он проводит ртом вверх по внутренней стороне моих бедер. Его борода щекочет мою кожу, и я корчусь на скамейке, но он удерживает меня одной мощной рукой. — Не двигайся, солнышко, — приказывает он. — Я хочу съесть свою гребаную киску.

Святые бананы! Этот человек сегодня дикий, и мне нравится в нем все.

Я откидываю голову на сиденье, и следующее, что я знаю, Лоренцо разрывает мои трусики пополам в своей отчаянной попытке как можно быстрее заполучить меня ртом.

И когда он это делает — святая мать милого младенца Иисуса — я выкрикиваю его имя так громко, что уверена, что Тито, должно быть, услышал меня, несмотря на звуконепроницаемое стекло, отделяющее нас от него.

Горячие волны пульсирующего удовольствия катятся по моему ядру, когда он всасывает мою чувствительную плоть и вводит в меня два пальца. Я покрываю его влагой, которая, кажется, приводит его в еще большее безумие. Его животное хрюканье и стоны эхом разносятся по всей машине, и я думаю, что это, возможно, самое возбуждающее, что я когда-либо слышала за всю свою жизнь. Ему едва хватает времени, чтобы заставить меня кончить, взрываясь на его язык, мои руки прижимаются к крыше машины, когда я трусь своей киской о его лицо и выкрикиваю его имя.

Кажется, я в оцепенении добралась до гостиничного номера. Лоренцо наклонил меня над сиденьем и трахнул после того, как съел меня, и мои ноги все еще дрожали, когда я шла без трусиков по вестибюлю.